Это оружие принадлежит моему миру. Значит, я несу ответственность за вашу судьбу.
– Ну – ну… А может всё гораздо проще?
– То есть?
– Ты хочешь повидаться с Рогором. Объясниться.
Слова Косаря в цель не попали, по мишени скользнули и только. Я вздёрнула подбородок и громко фыркнула:
– Ещё чего!
Здоровяк пожал плечами и отвернулся.
Что ж, от поездки не отказался и ладно. А обида со временем проходит. Как и любовь.
В этот раз лошадей не гнали. Даже ёжику ясно – отряд во главе с Рогором на штурм столицы не пойдёт, будет дожидаться остальную армию.
На тракте было необычайно тихо. Редкие встречные телеги, груженые домашней утварью, детьми и бабами, не останавливались, на расспросы не отвечали. Возницы глядели на нас, как на умалишенных. Всё правильно: нормальные люди бегут от предстоящего сражения, добровольно в пекло только тупицы лезут.
"В деревнях и сёлах тоже не всё гладко было. Кто‑то уезжал на окраину страны, кто‑то собирался удрать в лес. Предстоящая битва могла плохо аукнуться: что если горанцы проиграют? Тогда выжившие разбегутся по окрестностям, запрет на грабёж и убийства станет неактуальным. Воинам будут выживать любыми способами и мало не покажется.
Единственными, кто не паниковал, были владельцы постоялых дворов и трактиров.
В последнем трактире я тоже не удержалась – заказала пива. Косарь попыхтел, но пару медяшек на это дело выделил. Потом ещё щурился и вполголоса пересказывал недавние приключения с бутылью самогона.
Ещё, Косарь упрямо подозревал меня в нежных чувствах к предводителю горанцев и дулся. Глядя на его терзания, я всерьёз погрустнела. Неужели моя симпатия к черноглазому «моряку» так заметна?
Когда удирала из крепости и уговаривала Косаря поехать в стан врага, даже мысли о Рогоре не возникло. Но ведь говорить придётся именно с ним, а значит, волей – неволей дрогну.