Чем ближе к королевскому дворцу, тем дома роскошней, улицы шире, люди степенней. Сам дворец был выстроен из того же белого камня, что и городская стена, высился над городом на добрых тридцать локтей. Его башенки и подвесные галереи чаще очаровывали людей сведущих в военном искусстве, чем поэтов.
Великая река Ремвида брала начало в северных горах и, извиваясь синей змеёй, стремилась к морю. Она огибала город с востока. В южной части, за городской стеной, раскинулся шумный порт. Тут же, чуть выше по течению, располагались верфи – некогда оживлённые, последние годы они пустовали.
За год, проведённый в Ремвиде, Рогор успел не только досконально изучить, но и полюбить этот город. Теперь он смотрел на него хозяйским взглядом, мысленно примериваясь как будет использовать хорошо укреплённые стены, как возродит верфь и расширит пристань, чтобы та могла вместить ещё несколько десятков кораблей – горанских кораблей.
Главнокомандующий миновал толпу, провожавшую его влюблёнными взглядами, и конь внезапно споткнулся.
«Дело не во мне, – тут же догадался Рогор. – Настя впервые увидела столицу Ремвида… Кто посмел выпустить её из шатра?!»
Девушка робко улыбнулась Железному воину и вернулась к созерцанию утреннего пейзажа. Главнокомандующий стиснул зубы и поехал дальше.
«Нельзя! – говорил самому себе. – Даже думать о ней нельзя! После битвы мы расстанемся. Навсегда. Девчонка сама сделала выбор.»
Едва миновали лагерь, главнокомандующий не выдержал и пустил коня в галоп.
«Чем быстрей всё закончится, тем лучше, – думал он. – Я возьму этот проклятый город, она – вернётся в свой мир. Между нами не останется ничего, кроме единственного поцелуя.»
С тихим стоном Рогор наконец признал, что вырвал тот поцелуй силой, а значит… значит между ним и вешенской колдуньей не останется ничего.
Пусто. Пусто и холодно, как в ледяной бездне. Только снег под ногами скрипит.
Из грустных мыслей Железного воина вырвала призывная песнь рога. Всадники остановились в пятидесяти шагах от городской стены. Снова затрубил рог, потом опять."
"Блестящее летнее солнце медленно взбиралось на небо и, будто подражая светилу, на городскую стену взбирались столичные жители.