– Неужели действительно хочешь связать судьбу с деревенским увальнем и до конца дней возиться в навозе?
Ничего не понимаю. Какое это имеет отношение к делу? Что происходит? Какого рожна чахоточный мореплаватель рассказывает мне про навоз? Мерзкий тип, до того противный, что дрожь пробирает и желудок к горлу подкатывает.
– У меня нет жениха, – ответила я, закипая. – Ближайшие пару лет вообще замуж не собираюсь.
– А старой девой остаться не боишься?
Ну что за вопрос? Мне двадцать лет! По меркам моего мира это почти детство!
– Когда вы лежали без сознания, лечить вас было гораздо приятнее.
Умолк. Проводил странным, хитрым взглядом.
Где его только откопали? Не моряк, а пират какой‑то! С замашками психоаналитика.
Чувство неприязни оказалось до того стойким, что даже вернувшись домой продолжала кривиться несколько часов кряду. На следующий укол нужно взять с собой Косаря – после того, как парень покатался на Метро, шприцы его не удивят. Зато не в меру разговорчивый моряк, наверняка, присмиреет.
Глава 5
Жизнь завертелась неугомонной юлой.
Мужчины ловили рыбу, женщины и ребятня внимательно сортировали, раскладывали по ящикам. После, в несколько заходов, перевозили улов к моей лачуге. Увы, телега, запряженная единственной лошадью, через лес проехать не могла, ящики приходилось возить на маленьких, ручных тележках. Тут их подхватывал Косарь, переправлял в подвал московского дома. Я с сомнением смотрела на его усилия, предлагала привлечь к работе и других, но Косарь наотрез отказался. Заявил:
– Чем меньше людей знает секрет твоего колдовства, тем лучше.
Сам ходил барином, на вопросы любопытствующих отвечал с важностью, но ни одного лишнего слова не говорил. Ещё больше меня удивляла его осмотрительность – Косарь сам догадался, что появляться в деревне в джинсах не стоит, по крайней мере, ему. Но всякий раз, расставаясь с любимыми заморскими портками, грустил и подозрительно хмурился.
Теперь ездить на торг в соседний город стало бессмысленно – весь улов уходил в крепкие руки Ахмеда. Зато у деревни появилась другая потребность – склад для хранения добра, вырученного за рыбу.
В результате наших первых покупок, луг, отделяющий деревню от леса, превратился в сад. Увы, для этого пришлось скосить дорогие моему сердцу одуванчики. Пока сад выглядит неприглядно, но через пару лет здесь вырастет настоящий витаминный завод.
Новые огородные культуры вызвали множество споров среди населения.