– Не такой роскошный, как бутик, которым она владела до ареста Прентиса. Но мало кто хотел поддерживать жену преступника, поэтому она перебралась в рабочий город.
– Я была в ее лавке, – сказала Биана. – Папа водил меня туда в детстве, у меня до сих пор остались гребни. Помню, как удивилась, когда мы отправились в Мистериум, а не в Атлантиду.
– Алден всегда пытался как-нибудь подсобить Сире, – пробормотал Тирган. – Как будто покупка пары заколок для волос могла вернуть ей семью!"
"Слова прорезали комнату, недостаточно острые, чтобы вскрыть старую рану.
– Простите, – извинился перед ними Тирган. – Просто больно об этом вспоминать. Вайли столько всего вытерпел, а я все пытаюсь это исправить. Но что бы я ни делал…
Он врезал кулаком по стеклу.
Софи подошла к нему и коснулась его руки. Тирган не особо жаловал сантименты, но…
Он уложил ладонь поверх ее.
К сожалению, Софи не могла обещать, что все будет хорошо, что они придумают, как все исправить.
– Вайли сильный.
– Да. Ему пришлось. Как и тебе, – он крепче сжал ее руку, а затем медленно отпустил. – Ну, хотя бы Прентис сейчас без сознания.
– Я тоже об этом подумал, – согласился мистер Форкл. – Нельзя возвращать его к жизни, пока сын в опасности, а убийство жены не раскрыто. Он этого не переживет.
– Я тут один не понимаю, как можно убить кого-то световым прыжком? – поинтересовался Тэм. – Несчастный случай – это ладно. Но мы ведь сами контролируем свое сознание?
– Я тоже этого не понимаю, – признала Софи.
– Мы снимаем нексусы, потому что техника не должна заменять природную силу разума, – объяснил мистер Форкл. – И потому что считается, что в нашем обществе никто не посягнет на безопасность другого. Но, к сожалению, если бы кто-то причинил Сире боль во время прыжка, то она не смогла бы сосредоточиться во время трансформации.
– А если бы кто-то зажег на ее пути вторичный свет, – добавил Тирган, – она бы сама не заметила, как ее сознание разделилось.
Лин обхватила себя руками.
– Какой кошмар.
– Да, – согласился мистер Форкл. – Безопасность – лишь иллюзия. Она существует только там, где мы, как единое общество, согласны ее обеспечивать. Но теоретически насилие можно применить где угодно, стоит только захотеть.