Элеонора взяла конверт, швырнула его в сейф и отрывисто приказала:
– Езжай к Кузьминскому, не спускай глаз с членов его семьи, сдается мне, двумя жертвами дело не ограничится, и отыщи контракт на СИМ-карту, там указан номер.
В дом к Кузьминскому я заявился к ужину, предварительно выслушав гневную отповедь от маменьки.
– Ваня! – злилась Николетта. – Как ты мог дать мне не тот номер телефона?
– Извини, спутал.
– Ты нарочно!
– Ни в коем случае.
– Я звонила целый день и постоянно натыкалась на какого-то хама.
– Хорошо, – не подумавши, ляпнул я.
– Ах, хорошо! – взвилась Николетта. – Значит, я полдня потратила на набор ненужного номера, а тебе хорошо.
Я улыбнулся. Представляю, с какой головной болью сейчас лежит несчастный мужик, которому с упорством звонила маменька. Десять человек из десяти уже на четвертой попытке сообразили бы, что просто записали не те цифры.
Хорошо еще, что тот мужик не знает моего адреса, а то мог бы приехать и устроить скандал."
"– Значит, хорошо, – словно разбуженная не вовремя змея, шипела Николетта, – вот оно как, понятненько! Имей в виду, Ваня, за это не расскажу очень интересную тебе информацию! Я хочу тебя наказать!
Ехидный голос маменьки сменили частые гудки.
Когда я приехал к Кузьминскому, семья сидела за столом. Я быстро скользнул наверх, якобы вымыть руки, и вернул платье на место. Когда я сел за стол, все было как обычно. Клара рылась вилкой в еде, Белла, без остановки болтая, откусывала огромные куски от булки.
– Просто безобразие! Лариса опять заварила одну щепотку, сколько раз ей можно повторять, что следует класть ложку на чашку! Это же невозможно пить!
На первый взгляд все вели себя как всегда, но имелось одно отличие: Клара и Белла не ругались.