А потом принялся комнату громить, тумбочку сломал. И еще вот.
Ее глаза медленно наливались слезами. Дрожащими руками Клара подняла с ковра что-то блекло-розовое и показала мне. Это были останки плюшевой игрушки.
– Его звали Чуней, – тихо сказала Клара.
– Что это?
– Мой талисман, поросенок Чуня, – убитым голосом пробормотала Клара, – я его люблю. Он мой единственный друг! А дядя схватил его, голову оторвал, туловище растерзал… Нет моего Чуни, умер.
Господи, да она совсем ребенок! Несчастный, не любимый ни матерью, ни отчимом, ненавидимый двоюродной сестрой.
Боясь, что у Клары опять начнется истерика, я вырвал из ее рук останки Чуни.
– Давай сюда!
– Зачем? – Она попробовала слабо сопротивляться.
– Отдам в починку, твоего Чуню сошьют заново.
– Не получится, – всхлипнула она.
– Моя мама, – лихо соврал я, – замечательная рукодельница, что хочешь из кусочков соберет.
– Правда? – с надеждой воскликнула Клара. – Думаете, получится?
Я кивнул:
– Обязательно.
Надеюсь, бедняжка никогда не узнает, что Николетта за всю свою некороткую жизнь не научилась даже пришивать пуговицы.
– Успокойся, детка, – произнес я, – и расскажи мне сначала про Валерия. Где работает, кем… Почему вы живете здесь?
Клара, слегка успокоившись, откинулась в кресле и начала говорить.
Глава 10
Валерий работает в НИИ, связанном с космосом.
– У него в роду имелись грузины? – удивился я.
Внешне Валерий совсем не похож на «лицо кавказской национальности».
– Да нет, – пожала плечами Клара, – его родителей звали Марией Ивановной и Константином Петровичем. А вот фамилия такая идиотская. Хорошо хоть мама осталась Головиной, я ношу ее фамилию.
Первое время Валерий, Анна и Кларочка жили в просторной, четырехкомнатной квартире, доставшейся парню от родителей. Потом вдруг переехали в более тесную двухкомнатную. Клара была еще маленькой и никаких вопросов старшим не задавала.