Ее так и подмывало встать, подойти и влепить Диме хорошую пощечину. Вот ведь гад! А еще что-то бормотал о том, что они… что между ними… что он и она…
На этом месте Леся себя осадила. А что они? Что он и она? Что между ними? Они просто коллеги по работе. Расследовали убийство. Не станет она ревновать. Вот еще глупости. Но, несмотря на умные мысли, Леся ревновала, и ревновала страшно.
– После работы едем к Карасеву! – твердо сказала Кира, в очередной раз заглянув в приемную к подруге.
Видеть любезничающих Борисова и Катю было выше ее сил.
Против Карасева Леся не возражала. Если честно, ей было вообще все равно. Но, когда подруги вместе вышли после окончания рабочего дня, она произнесла:
– Помнишь записку в руках первого трупа? Там еще был только обрывок?
– «…ись. …день»? – уточнила у нее Кира.
– Да, – кивнула Леся. – А что, если это был конец фраз: «Берегись! Жить тебе осталось один день!»
– Хм, – задумалась Кира.
– Вот и я о чем! – воскликнула Леся.
– Только там в первой записке речь шла о трех днях. Но все равно разволновался он тогда страшно.
– Вот я и говорю, – кивнула Леся. – Выходит, у подброшенной Борисову записки, и у той, обрывки которой оказались в руке у трупа, – один автор.
– И этот автор трудится в нашем дружном коллективе, – сказала Кира.
– А Борисову может грозить смерть, – тихо добавила Леся.
Кира вздрогнула. Потерять Борисова окончательно и бесповоротно никак не входило в ее планы. Да, они поссорились. Но недостаточно сильно, чтобы она позволила ему умереть. Да еще так глупо, от рук какого-то паршивого убийцы.
– А сегодня, когда в офисе наконец поменяли дверной замок, а все ключи от него Борисов торжественно положил к себе в бумажник, бумажник положил в нагрудный карман пиджака, пиджак надел на себя, а себя загрузил в свою легковушку и уехал, ему и правда может грозить опасность, – закончила свою мысль Леся.
– Почему?
– Потому что если у преступника был какой-то повод ночью проникнуть к нам в офис, то делал он это не развлечения ради, – принялась объяснять ей Леся. – Ему тут было что-то нужно. Он пришел раз – ему помешали. Второй раз – снова помешали. Третий раз пришел – и снова облом. Но в четвертый раз он уже станет действовать наверняка.