Тот кажется совсем крошечным, а Хан – настоящим исполином. И вдруг Галь протянул ручки ко мне. Это было неожиданно. Настолько неожиданно, что я оторопела. Наверное, он запомнил меня, когда я приходила к сетке, отделяющей черный двор от того места, где они гуляли с няньками. Малыши видели меня каждый день. А однажды я даже передала им мяч через ограду. Особенно часто ко мне подходил Галь и подолгу смотрел на меня, а я на него.
Дрожащими руками я взяла сына на руки и, не выдержав, разрыдалась. Он смотрел на меня и трогал пальчиками мои слезы.
– Твою мать…внук. Франкенштейн выглядел куда лучше.
– Спасибо дед. Франку до меня далеко.
– Эт точно. Тебе б к пластику потом наведаться.
Пропустил слова деда, отвернулся. А Батыр ко мне подъехал.
– Ну что…внучка. С возвращением домой.
И протянул мне обе руки. Я сжала их в своих, а он вдруг поднес их к своему лицу и прижался к ним старческими губами.
– Прости старого осла…прости, детка. Не мог признать. Или не пытался. Похоронили мы тебя, оплакали и никого больше в свое сердце впустить не могли…Старый дурень. Только Эрдэнэ почувствовала. А я…и зрение не то, и сердце после твоего ухода омертвело. Прости, если сможешь… а не сможешь, пойму. Сам бы вряд ли смог.
Опустилась перед коляской на корточки, сжимая руки старика в своих.
– Значит так было нужно. Значит не была похожа другая я на себя и должна была стать собой, чтоб узнали. Не вините себя…все в прошлом. Начнем с чистого листа. Начнем прямо отсюда.
Генрих прервал наш разговор, он сел ко мне на плечо и с радостными криками принялся ковырять клювом в моих волосах.
– Вот подлиза. Не, ну ты посмотри. Уже целоваться лезет. Генрих, ловелас старый.
Я погладила птицу по перышкам, подставляя губы, чтобы он их тихонечко пощипал.
Невольно поймала взгляд Хана, и внутри все сжалось, стало трудно дышать. Он смотрел диким взглядом на мои губы, а потом резко отвернулся и пошел в сторону комнат.
* * *Я искала его недолго…а когда нашла, остановилась в дверях и застыла. Он собирал вещи. Сбрасывал их на кровать. Зашла и тихо прикрыла за собой дверь.
– Ты уезжаешь? – спросила дрожащим голосом.
– Да.
Четко и очень отстраненно, так, что по сердцу скользнуло острым лезвием.