Что там у тебя в груди? Черная дыра, кишащая червями? Где мой Хан? Что ты с ним сделал?
– Как ты мог подумать, что я причиню зло Эрдэнэ? Как?
– Ты причинила! Я знаю! Больше было некому! Ты это обговаривала с Дьяволом там…у Сансара? Ты говорила с ней? Как тебе удалось…как?
Сдавил мое лицо пальцами и наклонился ко мне так низко, что теперь его зрачки были в миллиметре от моих. Страшные, черные болота, в которых я тону, и мне до боли холодно.
– Нет… я просто помогла ему, забинтовала руку. Я не знаю, где Эрдэнэ! Если бы знала, я бы первая сказала тебе!
– Знаешь! – зашипел мне в лицо.
– Она…она не напала на меня! Кошка меня не тронула! Это…это хотела сказать тебе твоя дочь, когда ты прогнал ее. Она хотела сказать, что тигрица меня не тронула!
– Еще секунду, и разорвала бы на ошметки!
– Давай проверим! Я могу прямо сейчас войти к ним в клетку, и они меня не тронут!
– Именно так я и сделаю.
Говорит и толкает меня к стене, нажимая на плечи.
– Если носить зверю свежее мясо на протяжении нескольких дней вместе с тряпками, источающими запах чужого тела, он не тронет, и потому что не голоден, и потому что зверь умен и не нападает на того, кто его кормит! Он будет узнавать запах и ассоциировать с человеком, который его кормит!
Я отрицательно качала головой. Почему…почему у него так легко все сходится. Он находит тысячу доказательств тому, что это не я…и ни одного тому, чтобы допустить хотя бы малейшую возможность, что Ангаахай жива.
– Где…где вся твоя любовь, Тамер…
Глаза дьявольски блеснули, и я осеклась. Я больше не могу назвать его по имени. Настолько любимом имени, что я так назвала своего старшего сына. Мои сыновья…как я скучала по ним, как я хочу их увидеть! Но никто мне не даст к ним приблизиться. Даже если я начну ползать на коленях.
– Хан. Где она. Твоя любовь? Ты разве не чувствуешь больше, что подсказывает тебе твой разум?..