Это ты сорвался и уехал не пойми куда!
Герман взмахнул рукой и поймал меня за подбородок.
— Я поехал на работу, но вернулся с половины пути потому что мне пришло от тебя сообщение… — холодно сказал муж, а я дернула головой, вырываясь из его рук.
— Я ничего не писала. Но ты меня сейчас заставляешь сомневаться в твоей честности. Почему не дашь свой телефон? Что ты скрываешь?
Я наступала на мужа и приблизившись вплотную вскинула на него глаза.
— Мне нечего скрывать… — стоял на своём Герман. — Это ты почему-то упираешься…
— Хочешь мой мобильный? — спросила я и подняла телефон.
Герман молчал. Стиснув зубы, молчал и на его шее проступили все вены.
— Имеешь, и я тебе все покажу. Ночью… — без тени улыбки заметил муж, а меня всю передернуло. Мурашки проступили на коже. Если Герман сейчас говорил о постели… — Только ты ведь опять сбежишь под предлогом проверить как там Мирон. Да? Давай беги, Крис. Прячься.
Меня захлестнуло волной злости.
Это я бегала?
Это я пряталась?
Герман сам отодвигал нашу личную жизнь в дальний ящик. И теперь он смел меня попрекать?
Слёзы обиды стояли на уровне зрачков, но я держалась. Шагнула в сторону от мужа и завела руки за спину. Неловкими почти деревянными пальцами я схватилась за пуговицы и стала медленно их расстёгивать. Герман лениво скользил по мне взглядом. Наблюдал как натянулась ткань платья на груди, как струился подол.
Я расстегнула все пуговицы и мои пальцы коснулись бретелей.
— Не сбегу… — шепнула я, придвигаясь к Герману ещё ближе. — А просто скажу, что ты в край охамевший псих, который сначала уезжает в день рождения ребенка, потом бросается на лучшего друга и в конце ещё смеет подозревать меня в измене!
Последнее я почти крикнула и отшатнувшись, подобрала платье.
— Раз я тебе изменяю, то не буду пачкать постель своей грязью, посплю в детской.
Герман зарычал. Я не поняла, как он резко встал с кровати и оказался за моей спиной.
Его близость отравляла.
Его дыхание жгло мою кожу оставляя на ней клейма.