— Герман, я не уверена, что одного Мирона смогу воспитывать. Что у меня денег хватит, сил. А ты мне предлагаешь на пороге развода ещё с одним ребёнком остаться. Я все понимаю. Ты используешь все возможные способы, чтобы избежать развода и поэтому сейчас манипулируешь моим материнским инстинктом. Но это по меньшей мере низко и во-вторых это подло, — быстро заговорила я, глотая слёзы и вместе с ними окончания слов.
— Подлость то в чем заключается? — вспылил Герман, не понимая меня ни разу.
— В том, что через полгода ты встретишь женщину и дети тебе будут не нужны! — припечатала я и ударила по кнопке ночного светильника.
Молодец Герман.
Он продавливал меня. Душил своими обещаниями, и будь у меня поменьше мозгов, я бы скорее всего сдалась, потому что сердце глупое хотело сдаться однозначно, выбросить белый флаг и прокричать, что оно принадлежит ему.
"Через пару минут дверь в спальню открылась, и я обернулась. Вернулся Герман с планшетом и снова присев на кровать что-то быстро начал печатать. Я косо поглядела на мужа.
— Вот, — Герман развернул ко мне планшет с каким-то документом на весь экран. — Это соглашение добрачное. Читай, вписывай суммы с учётом двух детей, своё содержание, все медицинские страховки, услуги няни. А потом это все будет подписано у нотариуса и на суде прикреплено к судебному решению.
Кто-то на моем месте сейчас бы обрадовался. Но мне слишком дорого обошёлся Мирон, чтобы я похлопав глазами согласилась на предложение Германа, потому что помимо этого всего детям нужен был ещё и отец. Поэтому я прошипела:
— Баблом от детей решил откупиться?
Герман растерянно посмотрел на меня, потом на соглашение, но я выбила планшет у мужа из рук и прорычала:
— Это Насте своей можешь всякие соглашение показывать, где и как ты будешь все содержать, а мне помимо ещё и отец детей нужен!
— Так давай не будем разводиться! — закричал Герман.
А я ударила его по лицу.
Даже не замахиваясь.
Неожиданно для себя самой.
Просто пощёчина за то, что он не понимал простого, мне не деньги от его измены нужны были, мне надо было, чтобы этой измены вообще не было!
— Я люблю тебя Крис, — облизав губы признался Герман и дёрнулся ко мне.