Я предполагаю, что он зарезервировал весь отель для своего эксклюзивного пользования. Мы все равно должны соблюдать протокол герцогини Аттвуд. – Ты больше не маленькая девочка, которая может прятаться по углам. Надеюсь, это ясно, Элеонор?
Я не отвожу взгляда, даже не хмурюсь, игнорируя боль от того, как его пальцы впиваются в мою кожу.
Буду ли я когда-нибудь вписываться в высшее общество? Я не неблагодарная золотая девочка, я прекрасно понимаю, каких усилий ему стоило достичь текущего положения и что потеря лица в наших кругах буквально равносильна самоубийству.
Стану ли я такой же идеально собранной и ледяной ради достижения целей? Научусь ли я притворяться до такой степени, что сама поверю в собственную ложь?
Или, может быть, мне уже хорошо это удается?
Вот только в отличие от моего отца я никогда не смогу стать идеальной.
– Ясно, – я отстраняюсь, потому что хватка становится просто невыносимой. – Ты очень четко донес до меня свою мысль.
– Я слышу гребаный сарказм? Следи за своим языком.
Я смотрю на дружелюбную маску, которую он надевает ради людей вокруг, и не вижу ничего, кроме дикого разочарования.
– Может быть, мне следует замолчать насовсем? Ну знаешь, чтобы соответствовать тому, что я немая. Кажется, именно так ты назвал меня, когда мы разговаривали по телефону? – Я улыбаюсь, невзирая на напряжение, разъедающее мои кости.
«Я едва устроил свою немую дочь на самый уважаемый факультет Англии, и что я получил? Невероятную безответственность. Я разочарован», – сказал он.
Я разочарован.
Что ж, это не впервые.
Я слышу громкий стук каблуков, а затем я оборачиваюсь и вижу прекрасную женщину с темными волосами и грацией, достойной королевы. Улыбка Риз – самое приятное, что я видела за весь день. Мое плохое настроение немного поднимается, когда я улыбаюсь в ответ – и на этот раз искренне.
– Мы поговорим после ужина, – бросает отец, прежде чем Риз бросается обнимать меня. Я глубоко вдыхаю в себя цветочный запах, пока она нежно гладит меня по спине.
– Здравствуй, Эль.
– Привет, мам, – я запинаюсь на последнем слове, но все же произношу его. В конце концов, она действительно заменила мне мать, и я могу радовать Риз, называя ее так, как она хочет.