Когда мы ехали в машине, я бросила сумку на заднее сиденье, заметив белую рубашку, которую он оставил, и что-то похожее на черный костюм. Интересно, как он выглядит в этой одежде? Без маски дьявола и капюшона?
Неожиданное волнение бьет меня в живот. Я смотрю на его лицо, и вдох застревает в моих легких. Все его внимание сосредоточено на мне, а взгляд пристальный и темный – в точности такой, когда он душил меня пистолетом.
– Ты закончил?"
"Уголки его губ приподнимаются.
– С чем?
– С готовкой. Это ведь песто-паста? – проклятье, почему мой голос такой задушенный?
– Да, Элеонор.
Иисус.
Меня нервирует вся ситуация. Стыд покрывает каждый дюйм моего тела, а температура поднимается до критической точки. Я не могла сказать это вслух.
– Мышка, – он подходит ближе. Его большие ладони касаются моего лица, и я на миг зажмуриваюсь, когда меня целуют в лоб. – Ты вся красная. И начни дышать.
А потом он смеется.
Черт меня побери, он смеется самым красивым смехом из всех, что я когда-либо слышала.
– Мне нравится твой смех, – вдруг шепчу я, очарованная пугающей темнотой в глазах напротив. Его тело напрягается. – И голос. У тебя очень красивый голос.
Его взгляд вдруг меняется до прекрасного теплого оттенка. Его влияние пугает меня до такой степени, что я не уверена, смогу ли я когда-нибудь посмотреть на кого-то другого.
– Забудь, – шепчу я, желая потереться щекой о его ладонь. Кажется, мне нужна срочная антисоциопатическая помощь.
– Я не забуду, Элеонор, – он касается поцелуем моего лба, и я кусаю губу. Его чертовы контрасты. – Я ничего и никогда не забывал. Садись за стол.
Когда он отстраняется, я внезапно обнаруживаю, что мне не хватает его тепла, но я отказываюсь принимать эту идею. Это нездорово. Черт, все, что со мной происходит, нездорово.
Я иду к кухонному острову и сажусь на высокий табурет, затем делаю глубокий вдох, в основном чтобы успокоиться. Гребаный монстр раскладывает пасту по тарелкам, затем достает бутылку воды из холодильника, протягивает мне полный стакан и наливает себе виски.
– Я могу хотя бы узнать твое второе имя?
Он садится рядом со мной и взбалтывает жидкость у себя в бокале. Его темные глаза продолжают впиваться в мою душу.
– Зачем?
– Мне нужно как-то к тебе обращаться.
– Я хочу, чтобы ты называла меня моим первым именем. Пока можешь называть меня Богом. Мне понравилось.
– Тогда скажи свое первое имя.