Почему он пахнет отбеливателем?
Это слишком… Я просто не могу это выдержать.
Злые слезы начинают катиться по моему лицу, приводя его в восторг. Потому что этот подонок улыбается. А потом он тянет меня за волосы и наклоняется еще ниже – до такой степени, что между нами остается какой-то дюйм свободного пространства.
Его взгляд – пустой и темный, не сулит ничего хорошего. У здорового человека не бывает такого взгляда.
– Ты смотришь, – шепчет он завороженно. – И ты так близко… Невозможно прекрасна…
Разве может кто-то смотреть настолько апатично и при этом разговаривать таким голосом?
Господи, он просто играется с тобой.
Дикий страх запирает мое тело в ловушке и разрушает сознание. Я буквально ощущаю свой пульс в ушах – громкий и неконтролируемый. Мои глаза остаются приклеены к его гротексной маске.
Тихий, хриплый смех оголяет каждый нерв.
Его рука перестает сжимать мой рот, а затем я чувствую острый нож прямо возле своей сонной артерии. Меня трясет, когда он мимолетно касается моей щеки. Его теплое дыхание призрачно отражается от моей кожи и посылает дрожь по позвоночнику.
Он ничего не говорит.
Ни единого слова.
Он просто обнимает меня, трогает, глубоко вдыхает, пока его нож все еще угрожает моему горлу.
– Отпусти меня, – мой голос срывается.
Широкий капюшон и маска черепа, вводящая в крайнюю степень ужаса. Я запомню эту сцену надолго. Особенно его темные глаза и широкую улыбку – такую садистскую, что мне становится плохо.
Он снова целует меня в щеку, и я снова задыхаюсь от его тяжелого запаха.
– Пожалуйста, не надо.
Ему все равно на мои мольбы, он просто… молчит и наблюдает.
Изучает.
Пугает до смерти.
– Пожалуйста…
– Тише. – Его язык касается моей щеки, слизывает слезы, отчего я начинаю плакать еще сильнее.
Острое лезвие надавливает на мою кожу. Из моей груди вырывается судорожный всхлип, и я пытаюсь толкнуть его в грудь, стараясь не думать о стальных мышцах, которые могут сломать меня, даже не напрягаясь.
– Пожалуйста, оставь меня в покое. Отпусти меня.
Его взгляд темнеет до такой степени, что воздух начинает трещать от зловещей энергии.
– Разве не очевидно? – дикая широкая улыбка украшает его губы, он убирает нож и отходит назад.
Лишившись его объятий, я теряю всяческую опору и едва не падаю на землю.
Господи, пожалуйста, можно все это закончится.
Я действительно молюcь, чтобы Бог спас мою душу, но Бога здесь нет.