Тебе нравится?
Перед моими глазами появляется инструмент с подчеркнутым светло-красным оттенком. Скрипка очень похожа на изделие Страдивари, но, конечно, он не будет тратить на меня десятки тысяч фунтов.
Мои пальцы дрожат. Зачем он делает это? Это что, какая-то извращенная система сталкерских ухаживаний?
Социопат:Советую ответить мне, прежде чем я решу перейти к менее приятным методам воздействия.
В нашу первую встречу он кончил мне на язык после того, как заставил меня отсосать его заряженный пистолет. Что, черт побери, значит менее приятным методам воздействия?
– Да, – Эмма зачерпывает целую ложку мороженого.
– Почему? – спрашиваю я. – Тебе же понравился Эндрю. Он милый, умный и имеет множество наград по поло. Сексуальный спортсмен в твоем вкусе, разве нет?
Эмма щелкает меня по носу.
– Еще и виконт, – добавляет Кэт. – Ты бы обращалась к нему «Мой Лорд»?
Теперь достается Катерине: Эмма кидает в нее синей подушкой и морщится, как от зубной боли.
– Иисус Христос, нет. Я не буду изменять Волан-де-Морту.
– Просто признайся: ты все еще питаешь надежды выйти замуж за Гарри Стайлза.
Эмма отмахивается от меня и закатывает глаза.
– Вы не будете такими саркастичными, когда я получу его фамилию. И знайте, я выберу самый отвратительный цвет платья подружек невесты… Какой-нибудь лимонно-оранжевый.
Мы смеемся, когда на экране телевизора появляется Бриджит со своим списком «Никогда больше». Ну что ж, я присоединяюсь к этой иконе и отныне вхожу в свой собственный личный список, где первым пунктом будет «Я больше никогда не подумаю о нарциссическом подонке с манией величия».
– Мы одиноки в восемнадцать лет, – вздыхает Кэтти. – Разве это не печально?
– Технически тебе еще семнадцать, – напоминает Эмма, улыбаясь. – Что за меланхолия, Катерина? Ты снова проходишь фазу Остин?
Катерина прищуривается, возвращая Эми подушку.
– Не называй это фазой. Джейн – настоящая королева.
– Да, королева драмы. А что у тебя, Эль? Пожалуйста, скажи, что ты скрываешь от нас кого-нибудь? У меня развилась одержимость ромкомами c тропом «тайный роман».
Я замираю, застигнутая врасплох шуткой Эммы, а затем прочищаю горло и цитирую цитату из «Гордости и предубеждения»:
– Только глубокое чувство может толкнуть меня под венец…
Катерина подхватывает, и остаток фразы мы говорим вместе:
– Поэтому быть мне старой девой.
И снова звук нового уведомления.
Социопат:Я очень хочу похитить тебя, ангел.