После приюта он заставил меня съесть еду, а потом я умудрилась заснуть в его машине. Блокируя воспоминания, я нервно вздыхаю и начинаю медленно ходить по комнате.
– Ну да, как они могли провести посвящение без главного серийного убийцы, – Эмма закатывает глаза. – Иисус Христос, его кровавая клюшка иногда снится мне в кошмарах.
– И что теперь? – спрашивает Кэт. – Мы опять уедем в Балморал?
Я прикусываю губу.
– Я не смогу, Кэтти. Я обещала отработать смену в приюте Элгина."
"– А у моей мамы политический вечер в эту пятницу, так что я должна быть в Лондоне, – добавляет Эмма.
Кэт вздыхает, а затем делает глоток кофе.
– Я восхищаюсь вами, девочки. Наверное, будет лучше, если я запрусь в своей художественной студии и начну готовить работы к конкурсу.
Зеленые глаза Эммы заблестели.
– Ты планируешь нарисовать что-нибудь из ряда вон? Может быть, чью-то обнаженную фигуру?
– О чем идет речь?
– Даже не знаю. В последнее время в твоих рисунках часто фигурирует либо черный цвет, либо заснеженный пейзаж.
Катерина хмурит свои светлые брови.
– Я очень надеюсь, что ты не спятила, Эмма.
– Давай говорить на языке ассоциаций, девочка. Черный цвет, снег… Кастил, мать его, Сно…
Кэт хватает бархатную подушку с кресла и, прежде чем Эми успевает закончить фразу, бросает в нее.
– Ты же знаешь, что несешь бред?
– Зато мне чертовски весело!
Карман моего пиджака вибрирует, и я замираю, чувствуя, как мой пульс ускоряется.
Социопат: Как дела у моего маленького ангела?
Очередная вибрация.
Социопат: Я что-то запланировал для тебя после того, как ты пробудила самую темную сторону. Представляешь, я до сих пор возбужден и постоянно думаю над тем, как ты будешь трахать меня. Как насчет двойного проникновения?
Я дергаю за вырез джемпера, чтобы хоть немного остыть.
Социопат: Скоро я снова оближу свой укус, а потом я перейду к месту у тебя между ног. Вот что интересно, Элеонор… на вкус ты такая же, как гребаные персики?
Мои пальцы дрожат, когда я пишу ответное сообщение, а затем я заставляю себя успокоиться.
Элеонор: Оставь. Меня. В покое.