Я просто не смогу остановиться, пока она не прошепчет нужные слова и не распадется на мне.
– Последний шанс, ангел. Мне прекратить?
Блядь, она же не слышит меня и не видит мои губы."
"Я нащупываю в кармане слуховой аппарат, который я украл из ее комнаты и надеваю на ее ухо. Что? Я говорил, что немного помешался. Ее киска становится неприлично красной и ужасно мокрой, превращаясь в кашу. Она прижимает свою руку ко рту, чтобы сдержать звуки. Я глажу ее вход, вхожу на пару сантиметров, слегка растягивая стенки.
– Элеонор… – требую я, целуя коленную ямку.
Тихий шепот проникает в мою голову, заставляя меня задохнуться:
– Да… Пожалуйста.
Я поднимаю ее ноги еще выше, таким образом, чтобы ее киска оказалась прямо возле моего лица. Кусаю за бедро, провожу языком по коже, вдыхая в себя ее запах.
– Привет, милая, – шепчу я. – Теперь мы будем видеться часто.
– Я больше не могу… – Эль плачет и смотрит на меня так, словно я гребаный Бог.
Правильно, малышка.
Два моих пальца проникают в нее одновременно. Прекрасный звук ее криков ударяет меня прямо в грудь. А затем Эль стонет, когда я обвожу языком ее клитор, пока мои пальцы медленно трахают ее дырочку.
Я чувствую, как ее влага заливает мой рот, но я слизываю каждую каплю, наслаждаясь ее громкими звуками.
Элеонор умудряется сорвать с меня капюшон и схватить за волосы:
– Пожалуйста…
Господи-блядь-твою-мать.
Кто бы мог подумать, что я полюблю оральные ласки. Если ее пальцы окажутся на моем члене, я кончу.
Я засасываю ее клитор и растягиваю сильнее, отчего Эль задыхается с каждым вдохом и выдохом.
Сначала ее тело сжимается, а потом она сотрясается, пока ее киска пульсирует и сжимает мои пальцы.
– Хорошая девочка, – мой голос грубеет, опускаясь до пугающей грани. Я лижу Элеонор до тех пор, пока она окончательно не успокаивается.
– Господи, – бормочет она, закрывая лицо.
Я задираю ей джинсы, обхватываю ее подбородок и целую в губы, позволяя Элеонор ощутить собственное возбуждение.
– Вот что значит освобождение, ангел. Помни об этом, когда будешь отрицать свою сущность.
Я перетаскиваю Эль на свои бедра. Она молчит, позволяя мне пожирать ее рот. Иисус, эта девушка…
– Как ты себя чувствуешь? – хриплю я.
Возможно, я переусердствовал. Мы до сих пор сидим на фонтанной чаше, но мне все равно. Я готов сидеть здесь целую вечность, если она позволит мне и дальше обнимать ее.