— Ты назвала его по имени, — голос адвоката звучал ровно, но в этом спокойствии крылась буря. — Человека, который отказывался представиться полиции. Откуда ты его знаешь, Лариса?"
"Она заметалась, хватая мужа за рукав:
— Василий, это все недоразумение! Я просто… мне показалось… Ты же знаешь, какие у меня нервы!
Громов отстранил ее руку. Не резко, но решительно. В этот момент семейный человек исчез, остался только адвокат. Холодный, расчетливый профессионал.
— Лариса, ты знаешь этого господина?
— Нет! То есть… может быть… я не уверена…
— Лариса, — в голосе появились стальные нотки.
В кабинете повисла тишина. Даже Мухин перестал барабанить пальцами по столу. Все ждали.
Нападавший не выдержал первым:
— Хватит этого цирка! Да, меня зовут Дмитрий. Дмитрий… — он запнулся на секунду, потом выпалил: — Дмитрий Николаевич Долгоруков, офицер императорской гвардии! И я не понимаю, по какому праву ко мне относятся, как к преступнику! Я требую отпустить меня немедленно, иначе у вас будут неприятности! У всех!
Громов кивнул невозмутимо, словно просто отмечая факт в своей внутренней картотеке.
— Итак, Лариса. Мой следующий вопрос: почему твой… — он сделал паузу, подбирая слово, — знакомый пытался убить моего клиента?
Настало время вмешаться. Я откашлялся, привлекая внимание:
— Потому что я нашел медальон не в Камышовой бухте.
Все головы повернулись ко мне с механической синхронностью.
— Что вы хотите сказать? — голос Громова был опасно тихим.
— Медальон лежал на дне канала. У пристани напротив гвардейских казарм. Рядом с гостиницей «Золотой якорь».
Лицо адвоката окаменело. Он был умным человеком. Слишком умным, чтобы не сложить два и два.
— Почему же вы не сказали сразу? — вопрос прозвучал почти безразлично.
— А вы бы мне поверили? — я развел руками. — Незнакомый ныряльщик заявляет, что жена уважаемого адвоката потеряла фамильную драгоценность у гостиницы напротив гвардейских казарм? Меня бы выставили за дверь. В лучшем случае.
Громов кивнул. Логика железная, не поспоришь.
— Лариса, — адвокат повернулся к жене. — Что ты делала у гостиницы напротив гвардейских казарм?
— Не смей на меня кричать! — взорвалась она. — Не смей! Ты вечно занят! Вечно эти твои процессы, клиенты, бумаги! Когда ты в последний раз дарил мне цветы? Когда мы были в театре? А я молодая женщина! Мне нужно внимание! Забота! Любовь!
— Я не кричу, — голос Громова оставался ровным. — Я задал простой вопрос.