Не сильно так, градусов до шестидесяти. Но когда это происходит внезапно…
— А-а-а! — Прохор взвыл, хватаясь за обожжённые бока. — Горю! Горю!
Молодой попытался зайти сзади. Храбрости у него было как у мокрой курицы, но выслужиться перед дядей хотелось."
"Я собрал капли влаги из воздуха и резко брызнул ему в лицо. Парень инстинктивно зажмурился и отшатнулся. Всего один толчок ладонью в грудь, и он рухнул на пол рядом с бородатым.
Трюм ожил. Женщины прикрывали детям глаза и ахали.
Впрочем, все понимали, что охране до третьего класса обычно нет никакого дела.
Братья-грузчики переглянулись с явным одобрением.
Даже дама с книгой подняла голову от чтения, хотя и старалась выглядеть незаинтересованной.
Торгаш с трудом поднялся, отряхивая свой дорогой сюртук. На его лице боролись ярость и опаска.
Мелкий жался к стене, явно не желая продолжения.
— Еще встретимся! — прошипел торгаш. — Я тебя запомнил, щенок! У меня связи есть!
— Буду с нетерпением ждать, — ответил я с легким кивком.
Троица поспешно ретировалась в дальний конец трюма.
Пассажиры глядели на меня с уважением. Старый речник даже оторвался от карт и показал большой палец.
Девушка же взглянула со смесью благодарности и настороженности. В ее глазах читался немой вопрос. Кто я такой и чего жду взамен за её чудесное спасение?
— Благодарю вас, — сказала она тихо. — Я… я не знаю, что бы делала без вашей помощи. Простите, что причинила вам беспокойство.
Голос у нее оказался приятный, мягкий, с ожидаемым столичным выговором.
Я заметил, как она машинально поправляет выбившуюся из прически прядь светлых волос. Движение было таким естественным, изящным. Еще одно подтверждение хорошего воспитания.
— Не стоит извинений, — ответил я. — Позвольте предложить вам пересесть? Здесь, боюсь, эти господа еще долго будут коситься в вашу сторону и могут повторить свою попытку.
Она заколебалась. С одной стороны — я только что защитил ее.