Подсчитываю количество зазубрин на стене в тех партиях, которые подписаны. Брови сами по себе ползут вверх — количество дней совпадает с их числом в земных месяцах.
Выживающий отметил на стене, как минимум два года подряд. И отталкиваясь от февраля, можно предположить, что означает та или иная надпись. Но почему я тогда не понимаю язык? Вернее, даже не так. Какого хера я совсем не узнаю символов? Мучительно напрягаю мозг, пытаясь вспомнить языки из своего прошлого. Или хотя бы алфавиты. Бесполезно. Этот участок памяти стёрли максимально надёжно.
Итак, что мы имеем? Неизвестный провёл пару лет в отсеке, рядом с тоннелем, вычерчивая на стене отметки и ведя учёт времени. Два года он старался следовать календарю, потом начал просто собирать все зазубрины в партии по тридцать штук. И судя по их количеству, провёл тут ещё около десяти лет. Вернее, такой промежуток времени он продолжал выполнять свою задачу. Что случилось потом — непонятно. Возможно погиб, а может просто сломался."
"Если отбросить в сторону непонятные символы, то перед нами напоминание о человеке с Земли.
Осознав, что попытки вспомнить любые данные о своём мире бесполезны, разворачиваюсь, собираясь отдать приказ двигаться дальше. Но тут рявкает штуцер Харра. Почти сразу после этого, помещение наполняет звук рванувшей гранаты. «Самурай» бросается в сторону, а из прохода вываливается что-то визжащее и бегущее на четырёх конечностях. Успеваю раньше Цнары — вскинув винтовку, всаживаю пулю в противника и того буквально сносит на пол.
Спустя несколько мгновений енот выставляет ствол своей винтовки. И почти сразу обозначает расклад.
— Пусто. Тут ещё два трупа. Какие-то слабые. Думаю, их и из автомата можно было срезать.
Подойдя ближе к мёртвому телу, навожу на него фонарь шлема. Тощий корпус, длинные тонкие руки и такие же ноги. Череп относительно небольшого размера.