Водитель «эмки» сделал попытку улизнуть, надавил на газ, но машина завиляла. Одно колесо было пробито пулей. «Эмка» еще прыгала по обочине, а шофер с автоматом Судаева уже выпрыгнул из нее и покатился с обочины в лес. Он приподнялся, огрызнулся короткой очередью. Блеснули сержантские лычки на погонах.
По нему ударили из нескольких стволов. Шофер повалился в траву.
«Эмка» съехала с обочины, накренилась. От удара о бугор распахнулись дверцы, сорвалось с оси колесо, и выгнулось крыло."
"Сзади сидели два офицера.
Буткевич поднялся первым, выбрался на дорогу, широко оскалился. Попалась птичка, да еще и не выжила! Стали подниматься остальные хлопцы.
Тут вдруг застрочил автомат, снова замелькали на другой стороне дороги сержантские лычки. Жив был москаль, только прикинулся мертвым.
Буткевич качнулся, выпучил глаза, грохнулся на дорогу и затрясся в конвульсиях. Остальные попадали на землю. Черт побери!
Проворный сержант расстрелял боезапас и скачками уносился в лес. Он протаранил гущу кустарника и скатился в овраг.
Хлопцы, сквернословя, топали за ним, вырвались к оврагу, но того и след простыл. Обозленные бойцы строчили по пади, по лесу.
– Хватит! – прикрикнул Бабула. – Невелика птица, пусть летит. Все назад!
Спотыкаясь о коряжины, хлопцы выбегали обратно на дорогу и машинально крестились – отмучился Адам.
Бабула бросился к накренившейся машине, возле которой лежал офицер с майорскими погонами. Ему было лет под сорок, спортивно сложенный, виски тщательно выбриты. Портупея, планшет, все как положено.
Бабула забрался в салон, держа «вальтер» наготове. Второго пассажира пули пригвоздили к сиденью. Он задрал голову. Фуражка свалилась с нее.
– Ни хрена себе, хлопцы, – озадаченно пробормотал он. – Мы целого генерал-майора завалили. Крупный кабан. Какого хрена он тут катался почти без охраны?
– Форсил, – заявил Карагуля. – У москалей бывает, даже у генералов. Они часто пренебрегают опасностью, думают, что заговоренные.