Сколько народа он пристрелил и порезал собственными руками? Определенно не одну сотню! Да разве это люди? Евреи, презренные ляхи, коммунисты, цыгане, украинцы, позабывшие родство и не видящие дальше своего носа!
Раньше все было спокойно, а теперь ему мерещились мертвецы с проломленными черепами и трупными пятнами. Они выбирались из-за кулис подсознания, таращились пустыми глазницами, всюду преследовали его, как будто он им что-то должен!
Ничего подобного! Нестор очищал свою страну от мусора. Та еврейская девочка, которую он выбросил с балкона во Львове, совершенно напрасно прожигала его взглядом!
Погуляли тогда, конечно, на славу! Украинцы в форме полицейских лезли из кожи, чтобы услужить немцам.
Собственность разграбили еще летом, а в ноябре взялись за них самих. Поначалу расстреливали старых, больных, женщин с детьми. Называлось это акциями против асоциальных элементов.
Делать это помогала еврейская полиция. В нее охотно шли служить молодые люди, наивно полагая, что этим самым избегнут уничтожения.
В гетто работал юденрат, орган самоуправления. Набирали в него самых уважаемых людей. Никакой самостоятельности немцы, конечно, не допускали. Единственное предназначение юденрата – оперативное и точное выполнение евреями распоряжений немецких властей.
Членов юденрата тоже расстреливали за малейшее неповиновение, намек на сопротивление, высказывание мнения, неугодного властям. Нестор принимал участие в акции в октябре сорок второго. Хватило двух залпов, чтобы отправить в мир иной весь юденрат в полном составе, включая председателя Юзефа Парнаса. Солидные дядечки в пиджаках со звездой Давида на груди принимали смерть смиренно, потупив глаза.
А две недели назад, после стычки с бойцами Армии Крайовой, хлопцы задали перцу уже полякам.
Разведка донесла, что те поляки отступили в Зброевку, население которой тоже было преимущественно польским. Соседний район, двадцать с лишним верст, но кого останавливают трудности?
Выступили с вечера, на двух подводах, загруженных оружием, канистрами с бензином. Шли окольными дорогами и к часу ночи уперлись в Зброевку. Там все спали.
Бойцы постояли за пригорком, покурили.