А может, дело не в ней? Может, это вообще в порядке вещей в нормальном мире?
Неужели другие женщины, свободные, так живут постоянно? Пользуются популярностью у мужчин, флиртуют, встречаются с кем-то, принимают приглашения и подарки…
Может, это она, со школьной скамьи видевшая только Вадима, и не обращавшая внимания ни на кого, отстала от жизни? Не замечала этого всего, что происходило вокруг?
Свадьба, рождение Артема, декрет, какие-то постоянные семейные дела, потом работа рядом с домом, отдых на даче у свекрови…
Она и не видела ничего за все годы брака.
И, если бы Вадим не поступил с ней так неожиданно подло и жестоко, то, может, и дальше бы все шло так же. Работа в школе, с постоянным стрессом, нервами и придирками руководства, семья, милый муж, пусть немного инфантильный, любитель компьютерных игр про танки и чуть-чуть лентяй, но в его глазах она всегда привыкла читать восхищение, обожание, привыкла ощущать заботу, прижиматься к нему ночами, целовать, гладить, заботиться.
Сердце внезапно защемило так сильно и жестко, что Марина, охнув, присела на стул, борясь с выступившими слезами."
"Пожалуй, только теперь она до конца поняла, чего лишилась. Что не будет у нее больше тихих семейных вечеров под боком у Вадима. Не будет она кормить мужа и сына утром завтраком, собираясь на работу, смеясь наивной болтовне Артема. Не будет ждать с ужином припозднившегося главу семьи.
Не будет больше той теплоты, той любви в его глазах, в которых она купалась, радуясь и не понимая, насколько это все хрупко. Быстротечно. Безвозвратно.
Она всхлипнула, потом закрыла задрожавшей рукой рот, стискивая лицо, борясь, чтоб не заплакать.
И почувствовала, как ее прижимают к крепкой, теплой, такой надежной груди.
- Ну ты чего, девочка, обиделась что ли на Лысого? - оказывается это дядя Сережа, охранник, подошел.
И Марина с облегчением разрыдалась у него в руках, благодарная за эту неловкую искреннюю попытку утешить.
Через какое-то время слезы кончились сами собой, и стало легче.