Собственнические повадки Олега рождали в ней отклик, глубинный, животный, корнями уходящий куда-то, бог знает, куда, чуть ли не в первобытнообщинный строй, к костру перволюдей, когда мужчина брал женщину по праву силы, а женщина выбирала себе спутника, с которым будет безопасно и сытно.
Олегу не хотелось сопротивляться, хоть и наглел он невозможно как. Ему хотелось подчиниться.
И Марина, то ли от выпитого и ударившего в голову спиртного, то ли от тоски по мужскому плечу, не противилась все более крепким объятиям, в однозначном собственническом жесте сжимающим ее талию, твердым настойчивым губам, исследующим ее шею, скулу, добирающимся до приоткрытого в готовности рта.
Поцелуй получился чуть смазанным, пьяным и жестким. Подчиняющим.
Марина, с непониманием ощутившая сладкую дрожь внутри, отзывающуюся на каждое движение языка, уже не стояла на ногах, полностью повиснув на своем спутнике, и могла только сумбурно и жарко отвечать, с удовольствием и самоубийственной жадностью, не замечая вокруг ничего.
Ни взглядов окружающих, ни трезвона телефона в сумке.
Ни того, что ее аккуратно двигают в сторону выхода, не давая опомниться, прийти в себя, запростестовать.
Это был какой-то морок, сладкий и страшный."
"Окончательно замутивший голову, отключивший мозг.
Прохладный воздух не отрезвил, короткая поездка в такси не внесла в ситуацию ясности, потому что там Марину буквально положили на заднее сиденье и не дали опомниться, бесконечно и сладко целуя и оглаживая опытными руками такое, как оказалось, проголодавшееся по ласкам тело.
Марина уплывала в дурман и возвращаться не собиралась.
В конце концов, может она хоть раз расслабиться?
Гостиница, довольно дорогая, двухкомнатный номер, тоже, судя по всему, не из дешевых - все это пролетело в голове смазанными кадрами, не задерживаясь.
Олег, полностью контролируя ситуацию, не дал оглушенной эмоциями и такими новыми ощущениями девушке даже шагу ступить самостоятельно, буквально внеся ее в номер и уложив на кровать.
- Где твой халатик, Красная Шапочка? - пробормотал он, наваливаясь сверху, как-то очень ловко оказавшись между разведенных ног с так и не снятыми туфлями-предателями.
- На работе… - Марина, не отрываясь смотрела в темные возбужденные глаза, дышать было трудно, промежность, очень явственно ощущавшая твердое и, судя по всему, очень даже немаленькое хозяйство мужчины, томно и неудовлетворенно ныла.
Марина ощущала себя странно.