Бесконечно прокручивала в голове ужасные слова Вадима о себе, о том, что страшная, что фригидная, что дура, которая его не понимает и не поддерживает, и тонула в этой грязи все больше и больше.
Смотрела на себя в зеркало.
Изучала отражение. Да, пополнела. И морщинки у глаз. И прически нет. И одежда старая вся и какая-то старушечья. И как это она не замечала?
Замотанная семейной жизнью, постоянным безденежьем, работой в школе, Марина и в самом деле начала винить во всем себя.
Осень прошла незаметно.
Сын ходил в школу, в первый класс, ему, как никогда, нужна была поддержка семьи, но Вадим,окончательно сойдя с ума, просто съехал к своей новой женщине, оставив Марину без поддержки и денег.
На работе ей подкинули парочку сложных классов, особой любовью любивших физику, и срывавших урок за уроком.
Дома сверковь, презрительно откинув в сторону заявление о разводе и разделе имущества, заявила, что Марининого здесь ничего нет, и чтоб даже не рассчитывала.
Просто взяла расчетку и вышла из школы, не глядя вокруг, ступила на переход и еле успела отпрыгнуть от взвизгнувшей тормозами машины.
- Ты рехнулась, что ли! Красный свет горит, куда ты смотришь! - женский взволнованный голос показался знакомым. Марина подняла невидящие глаза на женщину-водителя.
- Черт! Кравцова! Ты?
Марина молча, все так же сжимая в руках расчетку со смешной суммой заработка, смотрела, как из чуть не сбившей ее красной Калины выбегает Катька Немолова, ее однокурсница.
Веселая, разбитная деваха. Они никогда не были близки в институте, где Марина, уже тогда замужняя и беззаветно влюбленная в Вадима, тихой заучкой сторонилась всяких шумных компаний.
- Кравцова! Ну привет! Ты чего здесь? Чего на вечера встреч не приходишь? Мы тебя вспоминали…
Катька привычным с института ураганом обрушилась, сразу забивая и зрительные и слуховые рецепторы, и очнулась Марина, уже сидя в уютной кофейне, рядом с местом неслучившейся аварии.
Оказывается, она успела не только выпить кофе и заесть это дело эклером, но и расскзать Катьке про развод, про дележ квартиры, про сына. Про Вадима.
Катька цокала языком, возмущенно вздыхала, не перебивая, как ни странно, давая ей выговориться.
А потом заявила:
- Так. Здесь самое главное - не киснуть.