Сердце болело, перед глазами все расплывалось.
- Выпей, матрешка, - ей в руки впихнули бутылку, Марина, не глядя, глотнула, закашлялась. Отстранилась.
- Еще пей, мало, сейчас отходняк пойдет, лучше, чтоб сразу, - горлышко стукнуло по зубам, спиртное обожгло горло.
И после третьего глотка стало легче дышать, сердце разжалось, слезы потекли совсем свободно.
Марина закрыла лицо руками и зарыдала. Громко, взахлеб.
Миша не мешал, остановил машину в каком-то переулке, прикурил, пережидая истерику.
Наконец, Марина успокоилась, потянулась еще к бутылке, но он отобрал.
- Хватит, это уже не надо.
Сунул пачку влажных салфеток.
Марина вытерла лицо, несколько раз еще протяжно всхлипнула, и посмотрела на своего спасителя.
В том, что именно он помог ей, сомнений не было.
- Спасибо вам! Я не знаю, как мне вас благодарить…
- Сказал бы я, как в анекдоте, что знаешь, как, - усмехнулся Миша, - но не буду. Тем более, что я тебе не особо помог. Только время выбил.
- Что? - не поняла Марина и начала торопливо говорить, - вы понимаете, я ни в чем не виновата, я в разводе с ним уже год, я не видела этих денег, а они… Меня… Говорят, предупреждение, а не отдаст, они сына… Боже!
Она опять закрыла лицо руками, только сейчас начиная понимать, чего избежала, и в какую ловушку угодила.
- Э! - перебил ее Миша торопливо, - не надо мне второго захода, хватит! Слушай лучше…
Марина поняла, что сейчас услышит что-то важное, и постаралась взять себя в руки.
- Короче, долг на твоем мужике, шесть лямов. Через неделю семь будет.
- Но как же я…"
"- Не ебет, - грубо сказал он, развернулся к ней, уперся взглядом в мокрое от слез лицо, - сама понимаешь, бабки висят, взять их надо. Если не бабки, то хотя бы наказать так, чтоб другой козлище, который будет брать у Шмеля, даже и не думал сматываться.
Марина, прекрасно понимая, о чем он говорит, вздрогнула.
Миша, видя ее ужас, немного смягчил тон, объясняя:
- Ты пойми, матрешка, я, в принципе, могу эти бабки вкинуть.