* * *Когда-то очень давно на одной из дружеских вечеринок, на которые в молодости попадаешь неисповедимыми путями, сидишь в толпе малознакомых людей, и поешь хором песни, и споришь до утра до хрипоты, и тебе и вкусно, и интересно, и комфортно так, как будто вы всю жизнь провели бок о бок, Вера разговорилась с бородатым парнем, оказавшимся профессиональным психологом.
В их город он приехал на какой-то семинар, в компанию был приведен кем-то из коллег и тут же брошен на произвол судьбы и случайных собеседников.
Первая — самая простая и наиболее распространенная. Пасть духом, опустить руки, в отчаянии рыдать над незадавшейся судьбой в неимоверном страхе перед будущим. Вторая — впасть в категорическое отрицание возможности неприятного события. Твердить, что ничего страшного не произошло, что делать ничего не надо, что проблема рассосется сама собой, тем более что и проблемы-то никакой нет.
И третья — развить бурную деятельность по ликвидации последствий того, что случилось, а заодно и того, что может произойти, пусть даже только в теории. Совершать массу действий, куда-то ходить, кому-то звонить, организовывать время и пространство вокруг себя, бороться, не сдаваться, поднимать как можно больше шума. К этой третьей категории психологических типажей Вера не без оснований относила и себя.
Именно поэтому совет, данный Олегом Асмоловым — положиться на правоохранительные органы и адвоката и ничего не предпринимать самой, — был, конечно, совершенно правильным, но в ее случае бесполезным и невыполнимым. Ничего не предпринимать, ждать, пока восторжествует справедливость, и ничего для этого не делать было не для Веры. И поступать так она не собиралась.
Выйдя от Асмоловых, она поехала домой. Родители не могли быть не в курсе случившейся в «Зеленом городе» трагедии, а значит, не могли и не волноваться.
Так и было. Отперев входную дверь, Вера ощутила стойкий запах валокордина и страдальчески поморщилась. Значит, папе снова было плохо. Слабое здоровье отца было постоянным источником для ее волнений.