Томиться, плавиться, вспыхивать снопом разлетающихся искр, но так, чтобы никто не догадался, не увидел, не осудил. Боже мой, сейчас даже вспоминать неловко, какая же она была глупая!
Где-то с минувшего лета выбранная технология перестала работать. Минуты, проводимые в семье, казались часами. Сутки с любимым пролетали как мгновения. Светлану начало раздражать в муже практически все: как он спит, всхрапывая, если лежит на спине, как ест, полностью погружаясь в себя, как дергается его кадык, когда он пьет воду из высокого стакана, как он смеется.
Она была готова уйти от него в любой момент, прямо в том, в чем была. Но любовник убеждал подождать. У него тоже был бизнес, довольно крупный, но далеко не такой процветающий, как у Молчанского.
Детей Светлане было не жаль. Она так и не смогла забыть, что это не ее дети. Она вырастила их, кормила с ложки, сидела рядом, когда они болели, исправно ходила на родительские собрания, но полюбить так и не смогла. В той, старой жизни ей казалось, что это нормально. В новой она слишком хорошо понимала, что такое любовь, и была не согласна довольствоваться ее эрзацем.
Они были уже большие. Девочка совсем взрослая, мальчик поменьше, но вполне самодостаточный. Ему хватит и Молчанского. А она больше не может позволить себе ждать, пока сын тоже вырастет.
Светлана и ее любимый человек давно все решили. Им нужен был дом на берегу моря, небольшой уютный домик, в котором так славно коротать вечера вдвоем. Они уже присмотрели один, в Черногории, именно такой, как им было нужно.
Конечно, мужчина ее мечты был готов продать бизнес и свой дом, купить недвижимость и небольшую машину. А жить на что? Светлана понимала, что Молчанский после развода выделит ей содержание. Все, что у них было, их семья наживала вместе, а Павел никогда не был жлобом. Но по всем расчетам получалось, что не хватает примерно ста пятидесяти тысяч долларов. И тогда Светлана все придумала.