В голосе прозвучала знакомая хрипотца, да и глаза резко потемнели. Во взгляде этих глаз ясно читалось: если дотронешься, разговор закончится в постели.
Несмотря на напряжение, жар и бешеную злость, сдержаться я все же сумела. А когда Ринар сделал два шага назад, поняла: никаких беременностей! Никаких иррациональных вздохов! Как только Лария очнется, сожру, но заставлю немедленно отправить домой! Ибо уж чего, а быть даром для этого хама точно не желаю!
Следующие полминуты я потратила на попытку успокоиться. За неимением боксерской груши просто стояла и усиленно дышала.
Потом, когда пелена немного спала, я обратила внимание, что стоим мы в жалком десятке метров от дворца. Тут же вспомнила о сидящих под домашним арестом придворных и, окинув взглядом бесчисленные окна, едва не взвыла.
Пусть никого в этих окнах не заметила, но поводов полагать, будто закон подлости отменили, не имелось. Готова спорить на ключевой взнос по ипотеке – нас точно кто-то да видел!
Вот теперь стало невероятно стыдно.
– Ну что? Успокоилась? – перебил эти мысли Ринарион, и я вспыхнула сильнее.
Только выговаривать, продолжая публичную перепалку, не стала. Сцепила зубы, вздернула подбородок и уверенно зашагала к невысокому, украшенному парой каких-то мраморных чудовищ крыльцу.
Король не растерялся, тут же пристроился рядом. И он, в отличие от меня, не бесился – более того, выглядел весьма позитивным и даже радостным.
Это было странно, но желания выяснить причины не возникло. Я предпочла сосредоточиться на дороге и на том, чтобы больше не спотыкаться.
Когда миновали несколько коридоров и вошли в кабинет, Ринарион уже не просто радовался, а откровенно сиял.
"В то время как величество улыбался, я пыхтела и молчаливо метала молнии. И даже недоумение, отразившееся на лицах королевских помощников, на способность взять себя в руки не повлияло.
– Ну как? – выдержав паузу, осведомился Бирис.
– Получилось, – отозвался монарх. Все такой же сияющий, он проследовал к своему столу и вольготно развалился в кресле.
Я… тоже проследовала.