А Сарс, поймав кивок от величества, отошел и опустился в стоящее неподалеку кресло.
Атмосфера в гостиной сразу изменилась. В воздухе появилось то самое любопытство, причем вполне дружелюбное.
Это могло воодушевить, но король ситуацию испортил – воспользовавшись тем, что с завтраком было покончено, опять уставился на меня.
И вот странность… кроме раздражения его внимание вызвало еще одно, куда менее логичное чувство. Я ощутила напряжение. Но не обычное, а особенное. Не сексуальное, но… почти.
– Одного не пойму, – сказал монарх после паузы, – почему иномирянка?
– Одного? То есть все остальное уже понятно? – не сдержавшись, поддела я.
Правитель вопрос не оценил и привычно скривился. Но взгляд его… опять и, кажется, непроизвольно устремился к моему весьма нескромному «декольте».
Стало жарко. Вот в самом деле жарко! И мне пришлось очень постараться, чтобы сохранить на лице ровное, безразличное выражение.
А спустя минут пять в гостиной появился Бирис… Он отличался от Сарса довольно сильно – был старше, выше и несоизмеримо худее.
Куда больше меня озаботило, что Бирис пришел один, без Ларии.
Его величество этим моментом тоже заинтересовался, и первым, что услышал королевский, как я поняла, помощник, стало:
– Где?
Вопрос прозвучал не просто сурово, а угрожающе, но слуга не дрогнул. Он спешно приблизился к дивану, отвесил положенный поклон, а потом выпрямился и заговорил:
– Ринар, прости, но Ларию привести невозможно.
– Что-о-о?!
Король вскочил. Обвел комнату совершенно лютым взглядом и повторил чуть тише, но гораздо злее:
– Что-о-о?
Бирис отвесил новый поклон и повторил сказанное слово в слово.
– Это они, храмовницы, тебе сказали?
Честно? Вот я бы от такого тона умерла на месте! Однако Бирис не дрогнул. Отступил, глубоко вздохнул и пояснил:
– Да, они. Но я тоже не поверил и потребовал проводить меня к Ларии.
– И? – поторопил монарх гневно.
– И она действительно в летаргии, – сообщил Бирис, поморщившись. – Я лично предпринял несколько попыток разбудить, но настоятельница как мертвая.