То есть Ринарион предлагает мне познакомиться с местной бьюти-индустрией? Хочет сделать из меня леди, которая будет… «соответствовать»? Ну, знаете! Ну…
Я осеклась и вновь взглянула на толпу помощниц. Вздохнула еще раз и подумала: а почему нет? Да, форма, в которой это все преподнесли, неприятна, но у меня сейчас столько свободного времени… К тому же наводить красоту гораздо интереснее, нежели слушать скрип перьев и периодический бубнеж.
Ну и еще одно: Ринар убежден, что я сейчас выйду и стану ему выговаривать. А раз так, мне точно следует остаться и… просидеть тут минимум до утра!"
"– Меня зовут Санта, – не выдержав тишины, представилась старшая.
Это стало последним аргументом – пусть сейчас не Рождество, а я ни разу не католичка, но на Санту точно согласна!
Через несколько минут я испытала еще один маленький шок – просто меня отвели в ванную и заставили раздеться. При этом Санта наблюдала за процессом довольно пристально… Потом улыбнулась и заключила:
– Это лучше, чем я могла предположить.
Что именно ей понравилось, я спрашивать не стала.
Мне закололи волосы и запихнули в наполненную горячей водой ванную. Только расслабиться не получилось, потому что Санта скомандовала:
– Сиди так, чтобы шея и голова находились над водой!
Этот приказ вызвал разумное напряжение, а через секунду в воду добавили содержимое двух подозрительного вида колб.
Только задавать вопросы я опять-таки не стала. Мне было немножечко плевать на происходящее – это во-первых. А во-вторых, я была готова на многое, лишь бы оставаться подальше от одного напыщенного хама, которого здесь называли королем.
Зато в момент, когда главный бьюти-мастер попросила самостоятельно выдернуть пробку, дабы слить воду, стало жутковато. Это что же за химия такая, что ни одна из десятка служанок не может руку в ванну пихнуть?
Дальше последовал продолжительный душ и дружное растирание меня мочалками.
Но Санта возражений не принимала, в итоге меня терли пятеро. А когда остатки мыла и пены оказались смыты, суть проделанной процедуры открылась во всей красе…
Депиляция! Я очень погорячилась, решив, будто этот мир не знает сего замечательного способа.