Но в последние сутки ничего такого не происходило, следовательно…
– Он сокращается сам по себе? – заключила уже вслух. – Независимо от наших с тобой поступков?
– Не знаю, – хмуро сказал король. Потом пробежался взглядом по моей фигуре и добавил, причем явно из вредности: – Ну разве что твоя утренняя провокация процесс подстегнула.
Захотелось… убить. Причем зверски, с применением всех возможных орудий! Но за неимением оных пришлось ограничиться словами:
– Ты прекрасно знаешь, что сорочку выбирала не я.
– Да?
На лице величества проступило слишком искреннее, слишком подчеркнутое удивление, и жажда убийства достигла пика. Я даже кулаки сжала и шаг вперед сделала, но…
– Лучше не подходи. – Голос Ринариона прозвучал неожиданно хрипло, а голубые глаза резко потемнели. – Впрочем, можешь приблизиться, только… претензий потом не предъявляй.
Я не то что отступила – буквально отпрянула! А в сознании вспыхнула крамольная мысль: если что, претензий предъявлять не буду, возможно, наоборот, поблагодарю.
Только озвучивать эту мысль, конечно, не стала. Вместо этого приняла самый деловой вид и сказала:
– Пойдем. Допьем твой антивозбудин.
Монарх недоуменно изогнул бровь, а когда сообразил, о чем речь, ответил:
– Пойдем. Но в дальнейшем на это зелье не рассчитывай. – И прежде чем успела изумиться и возмутиться: – К сожалению, оно слишком вредное.
Вспыхнувшая было надежда на то, что вот теперь, при наличии зелья, все наладится, сдулась. Но терять этот шанс все равно не хотелось, поэтому я попыталась уточнить.
– Визо сказал, что у вас очень хорошая медицина, и единственная неизлечимая болезнь – это старость.
– Все так, – после короткой паузы подтвердил Ринар. – Но есть болезни, которые лечатся очень долго и нудно. Лично я подписаться на подобное лечение не готов, и тебе не советую.
Правитель Накаса был слишком серьезен, и отмахнуться от его слов не получилось. В зал переговоров я вернулась слегка расстроенной. А добравшись до королевского места, быстро выпила половину от того, что оставалось в стакане, и протянула его Ринариону.
– Лучше поставь, – взглянув сперва на декольте, потом на бедра и лишь после этого на руку, хрипло сказал тот.
Я, само собой, подчинилась.