Отставляет стакан, выуживает из внутреннего кармана сложенную пополам пачку долларов и вытягивает из нее стодолларовую купюру, вглядываясь в глаза:
— Ближе.
Голос низкий, глубокий и не терпящий возражений, и тут гаснет свет и резко затихает музыка, словно сама вселенная потеряла сознание от его приказа. Скрип кожи, которым обито кресло, и я молчаливой тенью кидаюсь в сторону, учуяв опасность.
— Где же ты? — ласковый и хриплый голос в темноте пробирает до мурашек, и пячусь.
— Без рук, — шепчу я и ладонью шарюсь по стене в поисках бархатного полога.
— Люблю правильных девочек, — тьма вибрирует тихим смехом. — И вот вопрос, что ты тут такая правильная потеряла?
Стена обрывается проемом, и я бесшумно выскальзываю в коридор в тот самый момент, когда вспыхивает свет. Меня оглушает музыка, и я бегу прочь, стыдливо прикрыв голую грудь руками.
Глава 2. Спасена!
— И куда же ты, крошка?
Не оглядываться, а то вдруг он решит, что я в нем заинтересована. Господи, как могла купиться на слова Ксюши? Руки не распускают? Конечно! Вот меня не просто пощупать в темноте решили, а, так сказать, полностью продегустировать.
— Без рук! — рявкаю я и понимаю, насколько я нелепа в своих претензиях с голой грудью и задницей в веревочках.
— Я справлюсь и без рук, — заверяет меня сердитый голос.
Выбегаю в зал и ищу взглядом охранников. В глазах рябит от вспышек, полуголых девиц и пьяных довольных рож. Из толпы выходит мрачный плечистый мужик в строгом черном костюме, заметив меня, и я, выдохнув, бегу мимо столиков и барной стойки к неприметной двери в закутке у выхода.
— Вот черт, — шепчу я, потому что охранник, хоть страшный и большой, как бритый йети, но от удара гостя заваливается назад и оседает на пол.
Я прячусь за дверью и бегу в гримерку, в которой пусто и оттого неуютно.
Шаги, и я вся съеживаюсь от ужаса. Где обещанная безопасность для танцовщиц от агрессивных и возбужденных гостей?"
"— Где она? — звучит хриплый и недовольный голос, и по телу бежит холодная дрожь.