Не должен человек в канун Нового Года так плакать…
– Почему? – я вытерла слезы пальцами, попыталась дышать ртом, потому что нос полностью забился от слез, – какая разница, когда плакать? Если есть повод…
– У женщины всегда есть повод поплакать, милая, – вздохнула пожилая дама, – но лучше делать это в теплом месте… И, желательно, с теплым напитком, согревающим. Тогда как-то и слезы легче льются…
– А если нет возможности в теплом месте?
– Тогда лучше не плакать… Зачем делать это без удобств?
– Вас послушать, так слезы – это один из способов расслабиться, – пробормотала я, окончательно успокаиваясь и чувствуя себя неловко.
– Конечно, – кивнула моя собеседница, – слезы – это расслабление. Они для того и нужны. Вы плачете и то, что внутри сжималось, отпускает. Потому и становится легче.
– Вы это так говорите… – я помолчала, подбирая слова к непонятному ощущению, появившемуся после слов незнакомки, – словно это неправильно.
– Иногда это вредно, – кивнула женщина, – иногда расслабляться совсем нельзя. Опасно.
– А жить как? – я сама не поняла, каким образом у меня вырвался этот вопрос, не вопрос даже, а словно посыл в пространство, в небо. Слезливая жалоба, попытка оправдать свою слабость. Я не с незнакомой женщиной сейчас говорила, а сама с собой больше, – как жить, если нет впереди ничего? Если только вот такое… Беспросветное… Все время в напряжении? А потом так же, в напряжении, в могилу? И вообще… Разве это жизнь?
– Все жизнь, – спокойно ответила женщина, – все, что вокруг нас и все, что в нас – жизнь.
– Демагогия, – усмехнулась я, контрольно вытирая щеки и ощущая, что нет уже на них влаги.
– Все демагогия, – согласно вздохнула женщина, – если посудить…
– Считаете, нельзя расслабляться? – почему-то уточнила я, хотя и без того посыл был понятен.
– Считаю, что надо всегда быть в движении, милая, – ответила женщина, – потому что жизнь сама – суть движение. И если она хоть на мгновение замедлится, то наступит смерть. Нам стоит поучиться у нее этому.