Для Комарова – сложные дела. Если только человек ему лично мозг обгрызать не начал по поводу чужого кота, который ему на крыльцо написал. Но история с этим письмом странная еще и потому, что Леонид Николаевич вот уж пару месяцев как болен. Он прекрасный человек, замечательный начальник, наверху его уважают. Поэтому информация о недуге не разлетелась по всем углам, она известна всего нескольким сотрудникам нашего отделения. По официальной версии, Комаров сейчас оканчивает аспирантуру юридического института имени Райкова, взял отпуск для написания кандидатской работы.
– А так можно? – удивилась я. – Временно покинуть службу?
Марина склонила голову к плечу.
– Да. Но у нашего начальника есть бюллетень. Мы не захотели, чтобы все вокруг судачили о состоянии здоровья Леонида Николаевича. Я взяла на себя смелость поговорить с вышестоящим начальством, оно пошло навстречу, поэтому распространили информацию об учебе. Я временно замещаю Комарова. Очень-очень надеюсь, что временно. На данном этапе его прооперировали, слава Богу, удачно.
– Иными словами, Комаров никак не мог отправить письмо, – кивнула я. – Можете спросить у Аллы, знакома ли ее семья с Елизаветой Олеговной Чикуновой?
– Попробую, – согласилась временная хозяйка кабинета, взяла трубку и вскоре начала беседу, включив громкую связь.
– Здравствуй, Мариша! – ответил звонкий голос. – Хорошая новость: Леню перевели в обычную палату, ходить начал.
– Ой! – испугалась Гришина. – Не рано ли?
– Врачи сказали, нельзя залеживаться, – объяснила супруга Комарова. – Кто долго в постели валяется, себя жалеет, тот быстро умирает. Настроение у мужа боевое, он сегодня по коридору три раза туда-сюда прошлепал.
– Скучаем, – ответила Марина, – не хватает нам Лени… Скажи, ты знакома с Елизаветой Чикуновой?
Возникла пауза, потом собеседница затараторила:
– Нет, впервые о такой слышу. Ты всех наших приятелей знаешь. Про Елизавету Олеговну даже не слышала никогда.