Инга мое предложение ожидаемо встречает без энтузиазма. Ничего, змея ненаглядная, твое удовольствие для меня больше значения не имеет. С удовлетворением успеваю заметить нечто, мелькнувшее в бесстыжих серых глазах, похожее на муку.
Переживешь, я в аду и гостеприимно готовлю соседний котел.
Гадина бледнеет, втягивает носом воздух и впечатывает пятку мне в ногу.
Без каблука – херня. То, что меня режет на тонкие полоски, делает намного больнее.
Наивная. Таким меня не проймешь, и уж тем более не теперь, когда у меня анестезия из смеси бухла и ее пульса под пальцами.
Но боль – это хорошо. Она немного приводит меня в чувство.
Ее не хватает, чтобы остыть, но вполне достаточно, чтобы принять решение.
– Беги, Инга, даю фору, – озвучиваю свой приговор. – Лучше сваливай в свой Мухосранск, потому что в этом городе я тебе жизни не дам.
Глава 6
Инга
– В этом городе я тебе жизни не дам, – его дыхание оседает на губах, заставляя их покалывать.
Этой фразой монстр полосует меня, как хлыстом.
Что? Что еще ему от меня надо? Я пропала со всех радаров, мы никак не пересекаемся.
Слова Демона ни о чем.
Хотя что это я? Уверена, что угрозы не разойдутся у него с делом, но что может быть хуже того, через что я прошла? Он уже потушил мое солнце.
А его компашка с его дозволения превратила мою жизнь в ад.
Демон отпускает хватку, и я, оттолкнув его, выворачиваюсь из-под руки.
Меня колбасит от гремучей смеси ярости, ненависти и противоестественного желания, простреливая до кончиков пальцев.
И сейчас Демон досыпает на чашу весов недостающее.
Смотрю на него: черные взъерошенные волосы, идеальные брови, упрямые губы и бездушные глаза. Невозможно красивый и бесчувственный… Есть ли еще куда падать, такому как он? Вроде живой, дышит, горячий, а внутри мертвый.
Вседозволенность порождает ненасытную пустоту. Безнаказанность – выжженную пустыню.
И Демон опустошает и разрушает все, к чему прикасается.
Выгоняет из города?
Меня трясет. Да кто он такой? Зажравшийся сынок богатеньких родителей?
Ничего говорить не стану. Я и так собираюсь после защиты уехать, больше меня в этом городе ничего не держит. Не осталось ничего, до чего бы не дотянулась рука беспредельщика.