Ощущаю свою кожу такой холодной по сравнению с жаром, идущим от его ладоней, и, как кошка, выгибаюсь им навстречу, подставляюсь ласкам.
Неловкость и стыдливость улетучиваются, оставляя желание получить от Димы все. В мыслях царит бесстыдный хаос из развратных мыслей.
Я благодарно вздыхаю между поцелуями, когда Горелов, нащупав застежку, освобождает грудь из плена бюстгальтера и берет ее в плен уже своих рук. Сжимает сильными пальцами болезненно твердые соски и, целуя меня в шею, гладит живот, вызывая сладкий спазм предвкушения там внизу.
Димка ласкает меня, жадничает, но не торопится. Он упивается тем, как разгорается мое желание. Там в мыслях, я уже отдаюсь ему, принимаю в себя, а на деле пока робею стащить свитер, который ужасно мешает чувствовать Горелова. И я начинаю стаскивать футболку с него под Димин одобрительный смешок.
Горелов, помогая мне, ухватив майку за шиворот, стаскивает ее, и позволяет моим рукам добраться до его идеального тела. Таких не бывает. Боевая машина. Красивый, сильный, опасный.
Неужели, он мой?
Не сдерживаясь, я провожу руками по широкой груди, плоскому животу, но, как только я добираюсь до выпуклости на джинсах, Димка вытряхивает меня из свитера, мешая продолжать мое волнительное исследование.
– Не спеши, – укоряет меня он, а у меня уже на низ живота давит тяжелый горячий шар, подтапливающий мое естество.
Болтающийся бюстик улетает в никуда, а мою грудь согревает дыхание Димы. Он по очереди втягивает в рот напряженные вершинки, и где-то в моей сердцевине дергает в такт посасыванию.
– Инга… – хрипит Димка. – Девочка моя, ты уже такая мокрая.
Да, он еще не приступил к своим любимым пыткам, а внизу уже все скользкое от смазки, приглашающее."
"Дима впивается в губы поцелуем, а пальцами разминает мою узкую дырочку, не забывая уделять внимание клитору.
Он жадно смотрит мне в лицо, его и без того темные глаза выглядят бездонной бездной на заострившемся лице. И я опускаю ресницы, это так сладко, так порочно, то, что он сейчас делает. Лишь бы не прекращал.