Сыночек в награду. Подари мне любовь

Густые брови взлетают вверх, глаза округляются в удивлении, а губы смыкаются в одну прямую линию.

– Как скажешь, – после паузы со скрипом произносит Тимур. И следом наклоняется к моему уху, чтобы выдохнуть тихо, но горячо: – Только вряд ли я отпущу тебя, когда он закончится."

"Вздрагиваю и улыбаюсь, когда чувствую на шее легкое покалывание. Непривычно и немного щекотно. Но безумно волнительно. Настолько, что сердце заходится в груди, а внизу живота возникает уже забытое томление. Закусываю губу, когда на пульсирующую жилку ложится влажный, обжигающий поцелуй.

Вязаная ткань сползает с моего плеча, а обнаженной кожи касается жаркое дыхание.

Раскрываюсь, принимая требовательные мужские ласки, и подаюсь навстречу, обвив мощную шею руками.

«Не отпускай», – я готова умолять, но проглатываю фразу. Однажды я уже растворилась в мужчине и горько поплатилась за это. Кажется, совершаю повторную ошибку. Влюбляюсь слишком быстро, опрометчиво – и сразу в омут с головой. Отдаю душу без остатка.

Скорее всего, я пожалею о сегодняшней ночи. Но мне так спокойно, тепло и уютно с Тимуром, что я себя не контролирую. Таю, растекаюсь в его объятиях, плавлюсь под поцелуями, которые становятся все настойчивее.

И совсем не сопротивляюсь, когда он поднимает меня на руки и несет на второй этаж.

Глава 46

Тимур

Бережно держу в объятиях хрупкую фею, боясь не рассчитать силы и сдавить ее слишком крепко. Навредить, сломать в руках. Невесомо касаюсь губами алой щеки, нежной шеи и задерживаюсь на секунду, приникнув к пульсирующей артерии.

Вбираю носом уже знакомый, почти родной аромат лесных трав, который пробивается через цветочный гель для душа. Выходит для меня на первый план. Настоящий запах ее тела дурманит похлеще алкоголя. Собираюсь с духом, чтобы не сорваться.

– Боюсь тебя спугнуть, – с жаром выдыхаю, не прекращая подниматься по ступенькам. Не смотрю себе под ноги, надеюсь на память. Потому что сам всецело сосредоточен на Еве.

Веду носом и нахожу манящий треугольник между острыми ключицами.

Целую, пока она чуть запрокидывает голову, открываясь мне. И вздрагивает, когда я увеличиваю напор, не в состоянии оторваться от нее. Бархатная кожа покрывается мурашками. Каждый раз, когда я касаюсь Евы, она реагирует так остро, что я с трудом сохраняю холодный рассудок.

– Непривычно, – маленькие плечи на секунду приподнимаются. А потом Ева утыкается лицом в мою грудь, будто засмущалась собственной откровенности.