– Переверните, – заглянув в рисунок сына, одними губами подсказывает Ева."
"Не дожидаясь моей реакции, сама протягивает руку, берет и равняет листок. Вкладывает мне его в ладонь. Тем временем Владик приближается почти вплотную, внимательно смотрит на меня. И мне не хочется его разочаровывать.
– Машина? – неуверенно предполагаю, вопросительно поглядывая на Еву в поисках поддержки.
По ее доброй улыбке осознаю, что угадал. И выдыхаю с облегчением.
– Кабиолет, – гордо уточняет Владик, чуть коверкая сложное слово.
Удивленно вздергиваю бровь, но тут же проглатываю эмоции.
Делаю шаг к двери, но Владик ждет от меня чего-то. Чтобы я похвалил его?
Не знаю, как вести себя с ребенком. Небрежно треплю его по макушке, складываю рисунок в несколько раз, кручу получившийся конвертик в пальцах.
– Спасибо, я себе оставлю, – убираю в карман.
Кажется, Владик остается доволен моим решением. Хихикнув, забирается на кровать, садится, подобрав под себя ноги и воодушевленно листает… автокаталог.
Повисает неловкая пауза, во время которой мы встречаемся взглядами с Евой. Она ничего больше не спрашивает, а я в принципе разучился поддерживать непринужденную беседу.
– Андрей вернется, отвезет вас, куда скажете, – возвращаюсь к рабочему тону.
– А вас? – беспокойно отзывается.
– И меня, – хмыкаю, размышляя, что хотел сделать сегодня.
По плану встреча с Владом Аркадьевичем, проверка отчетов в автосервисе, пара выговоров ребятам.
А еще...
Обвожу взглядом застывшую, будто нереальную Еву, спускаюсь по точеной фигуре вниз и... цепляюсь за чемодан у ее ног.
Точно! С риелтором, который их облапошил и оставил без квартиры, разобраться надо. Не забыть бы внести это в график. Первым пунктом! Ощущаю, что для меня крайне важно – афериста наказать. Терпеть таких не могу.
Напоследок еще раз бросаю взгляд на Владика. Высунув язык и прикусив кончик, он любуется фотографиями машин. Умеет же радоваться малому. Взрослым часто не хватает этой детской непосредственности.
Надо бы Андрею поручить каких-нибудь игрушек заказать для ребенка. С этими переездами у Владика вообще ничего не осталось. Кроме старых журналов.
Помечаю мысленно. Нулевой пункт. Выше риелтора. Важнее.