Но скажу одно, она часто говорила: «надо поговорить об этом с Капитоном» или «спрошу у него, назначу ему встречу», и писала ему очередную записку.
– Но, говорят, в ее спальне не нашли ни одной записки к Капитону Новикову, – сказала Надя, вспомнив слова Дуни.
– А это весьма странно. Может, кто-то уничтожил все ее записки? – подняла брови актерка, выкладывая на стол очередную карту.
– Кто?
– Кому это было выгодно, чтобы полиция не узнала правду.
– А вы не думали, что Сергей Михайлович мог из ревности… – начала Надя, судорожно сглотнув, но мысли об этом не давали ей расслабиться.
– Сделать с Лидочкой плохое? Никогда не верила в это. После ее исчезновения его обвиняли. Но ничего не доказали.
– А вы как думаете, Зинаида, как могла пропасть Лидия?
– Даже не знаю, что вам и сказать. Последнее время она была очень странной. Ей, отчего-то казалось, что кто-то хочет ее убить, всякие видения у нее были, и постоянно просила Капитона разъяснить ей все, что с ней происходит. А за месяц до исчезновения она начала паталогически бояться всего.
– Неужели? И чего же? – спросила Надя, чувствуя, что от Вересовой за пару минут узнала о Лидии больше, чем за последние дни ото всех остальных.
– Да всего. Правда, у нее и раньше были всякие глупые страхи. Например, она не знала, как рассказать мужу о своих видениях, или боялась рожать.
– Но она не была беременна, так рассказывала Велина Александровна.
– Ну да, не была. Но все равно постоянно говорила, что избегает близости с мужем, ибо после этого может забеременеть.
– То есть она не хотела наследника от графа?
– Хотела, потому что любила Сергея. Но боялась рожать. Хотя он ей все время твердил, что обо всем позаботится и роды пройдут хорошо.
– А отчего этот страх возник?
– Ее старшая сестра умерла при родах. Причем Лидия была тогда еще совсем юной, но видела ее агонию в послеродовой горячке перед смертью. Именно с того времени в нее вселился страх и мысль, что роды – это зло, и они могут привести к смерти.
– Но как же она тогда собиралась подарить графу ребенка?
– Последнее время она говорила, что нашла способ стать счастливой и любимой, не рожая.
– Но Сергей Михайлович и так любил ее.
– Мне думается, она говорила про другого мужчину. Может, ему не нужны были дети? И ей не пришлось бы рожать, и тогда бы она успокоилась. Потому что Велина Александровна очень переживала по этому поводу и постоянно твердила ей, что она неполноправная графиня, пока не родила ребенка от Чернышева.
Глава VI.