Все дело в том, что пришел конец идеологическому противостоянию. Теперь идеология одна — капитализм. Но остается другое противостояние — экономическое. Таджикистан — это огромная кладовая природных ископаемых, вся таблица Менделеева там, включая крупнейшие в Советском Союзе месторождения урановой руды. Политическое влияние сейчас второстепенно, на первое место выходит бизнес. Сэр Д’Олэнторн приехал сюда и будет вести переговоры с лидером таджикских повстанцев не по приказу тори, а по заказу Сити. Мы же не должны забывать и о своих джентльменах с Уолл-стрит.
"Фишер прикусил нижнюю губу, а затем задумчиво спросил, косясь на «скеллер».
— А если взять в оборот таджика?
— Ни в коем случае, — взвился со своего места Вернер, позабыв даже очередной креветочный хвост запить пивом, — устранив таджикского лидера, мы лишь окажем услугу русским и их ставленникам в Душанбе. А если таджикская оппозиция потеряет англичанина в качестве спонсора, им понадобится другой.
— Ну, если так, — удивленно пожал плечами резидент.
— Только не забудьте главное, Джеймс, — устранение английского резидента должно пройти на фоне какого-то местного мятежа — как бы случайная жертва. Никаких фокусов со взрывами машин или снайперами-одиночками. Чем больше крови, тем лучше, на Востоке это любят. И никакого отношения к этому не должен иметь дядя Сэм.
— Значит, надо создать заваруху в Кабуле?
— Да.
— Рассчитывать на наши спецподразделения не приходится?
— Абсолютно исключено, но в отношении местных наемников фирма не дает никаких финансовых ограничений.
— О, — вырвалось у Фишера. Хорошо зная местные нравы, он уже представил себе, что сможет себе возместить с лихвой расходы за сегодняшний обед.
— Когда приступим? — поинтересовался резидент, поднимаясь со своего кресла.
— Чем быстрее, тем лучше, — поднимаясь вслед за резидентом, произнес Вернер.
— Разрешите откланяться.
У дверей мужчины обменялись рукопожатиями, задержав на мгновение руку Фишера, шеф отдела спросил, слегка понизив голос:
— Что вы скажете, Джеймс, о движении Талибан?
— Крутые, сукины дети, — хмыкнул резидент, — религиозные фанатики, контролируют часть Афганистана, придерживаются законов шариата. Раббани не считают за главу страны. Готовы в любой момент поднять мятеж. Поддерживают связь со спецслужбами Пакистана.