— Юноша, не морочьте мне мозги, — подражая всем известной актрисе, проговорил Петров. — Я тоже читал эту книжку. И скажу вам, не надо мне крепостного орудия и полдюжины крупнокалиберных пулеметов. Дайте мне двухметровые стены, достаточно боеприпасов и продукты. И клянусь вам, друзья мои, весь исламский мир не сможет меня выгнать с этого холма.
Выслушав тираду старшего лейтенанта, Дубинин разразился громким хохотом. Босяга, держась за простреленную ногу, тоже хихикал.
— Чего ржете, кони, — разозлился Петров.
Если не произойдет чуда, сил обороняющихся хватит ненадолго. Все трое это понимали. Никто из них не скулил. Мысленно готовясь к смерти, каждый думал об одном — захватить с собой побольше «духов».
— А может, «духи» до утра успокоились? — вяло предположил Дубинин.
— Как же, жди, — сдерживая стон, буркнул Босяга. Уже прошла горячка боя, и рана начинала его тревожить.
И как бы в подтверждение его слов со стороны горы Безымянной на таджикскую сторону понеслись стрелы реактивных снарядов. Погранзастава окуталась огнем и дымом разрывов. Трое окруженных российских солдат в бессильной ярости смотрели на огненный смерч, бушевавший на заставе. Теперь на огонь ее артиллерии рассчитывать не приходилось.
Разжав усики предохранительного кольца на «лимонке», Петров зацепил гранату за нагрудный карман комбинезона и процедил сквозь зубы:
— Мой труп «духам» достанется дорого.
Двое переглянулись. Не говоря ни слова, каждый взял по гранате.
После гимнастики сэр Д’Олэнторн принял душ. Насухо вытершись полотенцем, он выпил большой стакан протеинового коктейля. Теперь можно было заняться и делами. Резиденция английского разведчика размещалась в небольшом особняке — гостинице, которая давно пустовала из-за войны. Не стесненный в средствах, сэр Чарльз обустроил свою жизнь в разрушенном Кабуле с почти царским комфортом.
Сегодня ему предстояло разобраться с почтой, прибывшей из британского посольства, из английской гуманитарной миссии и от пакистанского резидента. Первые пять писем мало что значили для сэра Чарльза. Письмо-инструкция от непосредственного руководства Интеллидженс сервис носило характер занудного нравоучения и тоже не представляло никакого интереса.