Из этих разговоров можно будет кое-что и выяснить.
— Угу, выяснить, — усмехнулся Ким, — чтобы ходить по чайханам, нужны деньги, доллары или хотя бы, на крайний случай, афгани. А у нас при себе нет даже советских рублей.
Может, для начала займемся мелким разбоем? Чтобы приобрести первичный капитал.
Чечетов сказал:
— Завтра я прошвырнусь вдоль дворца, а вы, сиамские близнецы, возьмете один из «АКМов» и торганете на базаре. Но смотрите, расчет только деньгами, никакого обмена или «натуры».
Наломав хвороста, Чечетов затопил очаг, поставил на него чайник.
«Где сейчас Нурадин? Что с людьми Волина? Может, кто жив остался?» Впитавший в себя принцип спецназа: «Выполнение поставленной задачи любой ценой», как человек и командир, майор все же больше думал о своих людях, и вопрос: «Где Волин и его люди?» был для Чечетова едва ли не самым главным...
Едва грузовик, скрипнув тормозами, остановился, как Игорь Волин проснулся и сразу же схватил автомат. До его слуха донеслись щелчок открываемой двери, торопливые шаги и наконец истошный крик.
— Шурави, шурави, — визжал бегущий водитель."
"В следующую секунду воздух прорезал грохот автоматной очереди. Услышав крик водителя, капитан инстинктивно рванулся из кузова, выстрелы он услышал, уже упав на землю, с противоположного борта грузовика рухнула туша Лебедева. Обученный многолетней практикой войны, мичман тут же откатился в сторону. Игорь, наоборот, попытался укрыться за колесом машины и осмотреться. Впереди маячило фортификационное сооружение типа «блокпост» или, как их называли во времена афганской войны — «застава».
— А, мать вашу, — раздался над головой Волина отборный русский мат в исполнении Ковалева, который тут же заглушил грохот пулемета.
Очередь сбила моджахедов, а перепуганный водитель рухнул лицом вниз и накрыл голову руками, из глубины заставы доносились встревоженные крики.