Оглушенный Волин рухнул обратно в боевое отделение на спину согнувшегося Кима. Ковалев держался руками за ушибленную грудь.
Мичман Лебедев заругался отборным флотским матом и, разворачивая башню в сторону площади, добавил:
— Теперь нам кранты.
Впрочем, судя по интонации, смерть его сейчас мало пугала, он лишь хотел подороже продать свою жизнь, становясь в одну шеренгу с теми русскими воинами, что смерть предпочитают бесчестью и плену. Но его перебил Ковалев.
— Не дрейфь, Михалыч, — прокричал Ковалев, хватаясь за рычаги фрикционов, — довальсируем, недалеко осталось.
Взревев мотором, многотонная громадина сдвинулась с места и подобно рыбе, выброшенной на берег, поползла, вращая свой бронированный корпус то в одну, то в другую сторону. Взламывая остатки дорожного асфальта и медленно поглощая метры к заветному двору, к спасительному колодцу.
Лебедев приложился к панораме прицела и что есть силы давил на пулеметный спуск. Волин выбрался из л юка и сразу увидел, в чем дело. Прямо посреди дороги большая группа душманов устанавливала длинноствольное безоткатное орудие большого калибра.
— Михалыч, ты бы их снарядом, — крикнул Волин, спустившись вниз в поисках боеприпасов к «ДШК».
— Так у меня там только пять противотанковых болванок, — оторвался от прицела мичман.
— Так хоть болванкой, лишь бы не дать им прицелиться.
— И то дело. — Лебедев припал к прицелу и крикнул: — А ну, Кимка, подсоби!
Старший лейтенант схватил метровой длины бронебойный снаряд и, минуя автомат заряжания, вогнал его в казенник пушки.
— Готово, — крикнул он.
Лебедев через прицел видел копошащихся у станка безоткатной пушки душманов, они пытались поймать в свой прицел корму уползающего танка.
Танковая пушка грохнула, снаряд, пролетев в нескольких метрах от скопления душманов, врезался в стену, оставив в ней черный пролом.
— Снаряд, — крикнул он Киму.
Лязгнул орудийный замок, грохнул выстрел. Еще один снаряд, пролетев мимо безоткатки, врезался в стену, делая в ней еще один пролом.
— Снаряд.