Что ни ночь, то обстрел реактивными снарядами, и сколько я ни докладывал руководству, никакой реакции. Будто и не реактивные снаряды в нас летят, а китайские петарды. А пару дней назад докладывают наблюдатели из «секрета» — на Безымянной «хачики» зашевелились, засекли две их пусковые установки. Докладываю руководству, так и так, мол, снова «хачики» пулять собираются. И что я слышу в ответ: «Дайте координаты и уводите людей в укрытие. Проведем зачистку «градами». В общем, координаты им были нужны как корове пятая нога.
Но Чечетов остановил его взмахом руки и, повернувшись к Волину, коротко произнес:
— Капитан, ведите людей в бункер, — он указал на холм, откуда при свете лунного диска были видны торчащие из земли углы бетонных плит, — пусть оправятся, поедят — и спать, завтра будет много дел.
Игорь молча кивнул и, повернувшись, негромко скомандовал:
— На выгрузку.
Бойцы молча прыгали на землю и, стараясь не греметь баулами с амуницией, бесшумно двигались в сторону бункера.
Волин, стоя спиной к беседующим офицерам, наблюдал за движением бойцов группы и невольно слушал рассказ Фадеева.
— Так вот, думал, наши отцы командиры поумнели, как же.
— А как с коридором? — спросил Чечетов.
— Все в порядке, еще вчера группа старлея Петрова перешла Пяндж и разведала вглубь границ километров на десять, пока все чисто. Думаю, до завтра ситуация не изменится.
— Ну и славно, — зевая, произнес диверсант.
— Зайдешь ко мне в блиндаж? Посидим, вспомним былое.
— Нет, спасибо, хочу отоспаться перед выходом на «нейтралку».
— Как знаешь, — пожал плечами Фадеев. Офицеры расстались. Чечетов и Волин направились в бункер.
В дальнем углу едва тлела коптилка, сделанная из неразорвавшегося снаряда. Желтый огонек слабо освещал низкие потолки бетонного каземата, в центре которого стояло несколько столов и самодельных скамеек.