Почему-то казалось, что это должен быть обязательно внешне габаритный дядька с пузиком, бакенбардами и широкой улыбкой. Бакенбарды у мужа наставницы и вправду были — седые и аккуратно стриженые, улыбка тоже имелась — искренняя, но сдержанная. На этом сходство оригинала и моего вымышленного портрета заканчивались."
"Франк Модестович обладал интеллигентной и даже несколько утончённой внешностью. Имел очень высокий лоб, такие же круглые, как у Марты, спокойные приветливые глаза под круглыми же дугами бровей, тонкий, чуть заострённый нос с лёгкой горбинкой.
К тому же, он, по всей видимости, обладал и терпением, и деликатностью, ибо обменявшись со мной положенными приветствиями, удалился, оставив нас с Мартой болтать и дальше всячески проявлять радость от встречи. Казалось — нам месяца не хватит на то, чтобы исчерпать новости и вообще всё, чем хотелось поделиться.
Дочки Франка — две воспитанные маленькие дамы пяти и шести лет зашли в сопровождении няни поздороваться с гостьей и убежали играть.
Пока ждали обеда, новоиспечённая фрау повела меня на экскурсию по дому. По большому счёту, не вижу смысла в деталях описывать его устройство и интерьер — всё в довольно привычных рамках — две гостиные, диванная, спальня, кабинет, детская, зала для танцев, столовая. Стены комнат были обшиты обоями — с орнаментом или гладкими.
Но всё-таки была одна необычная деталь, бросавшаяся в глаза. На полках, камине, столиках, с разложенными на них альбомами стихов — большое количество стеклянных и хрустальных предметов очень искусной работы — конфетницы из многослойного цветного стекла, штофы и миниатюрные рюмочки, украшенные алмазной гранью, вазы из из глушеного (непрозрачного) матового стекла в росписи золотом и мастерской имитации под драгоценные камни.
— Это фсё — предметы, которые мастера Франка происфодят на его фабрике**. - с нескрываемой гордостью сообщила Марта.
— Боже, какая красота! — рассматривая на свет восхитительные творения, в прямом смысле — шедевры, искренне бормотала я.
— Та, Алисочка, стекло — етинстфенная истинно- феликая страсть моего супруга.
— Думаю, что уже не единственная, дорогая фрау Келлер.