– Обойдусь, – сообщаю я сквозь зубы и ухожу в свою новую спальню.
Там такая же холодная и безликая обстановка, как и во всей квартире. Стены светло-серые, шторы темно-серые, покрывало на кровати бежевое и рядом тумбочка из светлого дерева. Нигде нет ни одного яркого пятна цвета, ни одного растения или какой-нибудь простенькой картины на стене.
«Нет, это не отель, – думаю я, – в отеле есть хоть какое-то подобие уюта».
Я машинально сжимаю пальцами мягкую ткань футболки, которую мне выдал Дамир, а потом вдруг в непонятном порыве вжимаюсь в нее лицом.
Когда-то я думала, что так пахнет стиральный порошок, которым пользуется домработница Дамира для стирки его вещей. Но когда после нашего расставания я однажды купила такой же, отчаянно ругая себя за слабость, оказалось, что он все равно не дает этого тонкого, еле уловимого аромата свежести и тепла одновременно. Этот запах был только у вещей Дамира.
Черт!
Я отшвыриваю от себя футболку, словно это ядовитая змея, которая может меня укусить, и иду в душ. Там сдираю с себя одежду, встаю под струи горячей, такой, что едва можно вытерпеть, воды и закрываю глаза.
Господи, как же сильно я его когда-то любила. Как долго не могла поверить, что этот красивый мужчина, про которого говорили, что он племянник генерального директора, действительно обратил на меня внимание. На меня – неопытную секретаршу, только-только закончившую колледж по непонятной специальности «менеджер» и приехавшую в Москву.
Мама говорила, что мне в столице делать нечего, что таких, как я, там пучок за пятачок, и, наверное, она была права. Но мне повезло.
Когда я шла от вокзала с чемоданом и вертела головой по сторонам, то внезапно заметила женщину, которая как-то странно оперлась на грязную стену и почти съехала по ней вниз. Мимо шли люди с озабоченными лицами и никто не обращал на нее внимания, а я подлетела к ней, присела на корточки и спросила, что случилось.
– Да пьяная она, – бросил кто-то из толпы. – Залила с утра зенки…
Пьяных я видела, и много, в нашем городке за этим далеко ходить не надо было, но на пьяную эта женщина была непохожа. Тем более, что она прижимала руку к груди, как будто там болело.
– Приступ, – еле слышно просипела она. – В сумке…таблетки…
Я начала шарить в ее сумке, а из толпы сразу же раздались выкрики, что я воровка и что надо меня в полицию сдать.