Или меня подставили.
– Тебя? – язвительно смеется он. – Да кому ты нужна?
И это вдруг ударяет по мне так больно, что дыхание перехватывает.
– Я никому не нужна, – еле слышно шепчу я. – Никому. Ты прав. Никому…
Порывисто встаю из-за стола и почти сразу понимаю, что это было ошибкой. Перед глазами все темнеет, пол уходит у меня из-под ног, и я отключаюсь от всего творящегося вокруг кошмара так резко, будто внутри меня выключили свет.
Глава 9.
Дамир
Лера вдруг бледнеет и без единого звука оседает на пол: просто складывается, как сломанная кукла.
Я уверен, что она тут же придет в себя, но её тело наоборот обмякает еще сильнее, и вся она бессильно и беззащитно повисает на моих руках.
– Твою мать… – вырывается у меня сквозь зубы.
Я опускаю её на пол, осторожно придерживая, чтобы не ударилась головой. В груди клубится дикая злость на Леру за всё это чертово представление.
У неё что, теперь новые фокусы? Падать на ровном месте? Это тоже часть спектакля? А что, удобно! Упал в обморок – и не надо отвечать.
Прекрасный ход, как из преступницы мгновенно стать жертвой. Браво, Лера, браво!
Я тебя явно недооценил.
– Все, хватит, прекращай, – резко говорю я, а потом внимательно вглядываюсь в ее бледное безжизненное лицо, и внутри что-то неприятно сжимается.
Черт, непохоже, что она притворяется.
Иначе давно бы уже получала Оскары в Голливуде.
– Эй! – рявкаю я официанту, который стоит с раскрытым ртом. – Что стоишь? Вызови врача. Быстро.
Он испуганно кивает, оглядывается на администратора, но та и так уже бежит в нашу сторону. Я же смотрю на Леру. Кожа побелела, губы чуть приоткрыты, на виске – влажная прядь волос.
Лихорадочно хватаю ее запястье, прижимаю палец к синей жилке. Пульс есть. Слабый, но есть.
Может, прав дядя, и я просто размазня? Слабак, который даже после предательства продолжает к ней что-то чувствовать?
Мои пальцы машинально гладят ее запястье, и я это замечаю не сразу. Но как только вижу, тут же отдергиваю руку. Смотрю секунду на ее лицо, а потом не сдерживаюсь и осторожно провожу кончиками пальцев по прохладной бледной щеке.
– Лер, – тихо зову я.