Тогда все наши проблемы заключались в том, где сегодня поужинать, и в том, как не слишком выставлять наши отношения в компании.
Дамир был тогда влюблённый, лёгкий, много смеялся и баловал меня, и я почти не видела в нём вот эту суровую сторону. Впервые с его жёсткостью, властностью и бескомпромиссностью я столкнулась, когда он меня выгнал.
Это было ужасно. Я как будто увидела другого Дамира, и он меня испугал.
Сейчас я снова вижу эти его стороны. За прошедшие два года он даже стал еще жестче. Заматерел. Но теперь эти же качества спасают меня, спасают Лешину жизнь.
Дамир страшен, когда он твой противник. А когда он играет на твоей стороне, за его спиной можно не бояться ничего.
Я вдруг думаю, что тогда мало про него понимала, мало видела его настоящего, потому что была ослеплена влюбленностью и весь мир воспринимала через розовые очки. Теперь, после предательства, после недоверия, после тех двух лет, когда я его с жаром ненавидела, я знаю, что Дамир не идеален.
Он очень непростой человек.
Но сейчас, когда он накрывает мою руку своей ладонью и обещает разобраться со всеми проблемами, я вдруг думаю, что может, все проще, чем мне кажется. И, может, никакое прошлое не стоит того, чтобы ради него отказываться от будущего?
Глава 21.
Сегодня в реанимацию попасть к Лёше не получается, туда пускают только его маму и то буквально на пару минут, но на следующий день брата переводят в палату интенсивной терапии, и вот пропуска туда Дамир добивается.
Он с утра отвозит меня в больницу и тормозит около служебного входа.
– Прости, я не пойду с тобой, – негромко говорит он. – Нужно встретиться с дядей, обсудить информацию, которую удалось найти. Вроде бы есть какие-то зацепки, но пока говорить о чём-то рано.
– Да, конечно, я понимаю.
– Обратно на такси, Лера. Поняла? Позвони мне, как закончишь, и я тебе вызову машину. Если что-то надо, у тебя есть карта, денег там достаточно. Давай на всякий случай дам ещё наличных.
Я пытаюсь возразить, но Дамир ничего не слушает и суёт мне в карман стопку сложенных пополам купюр.
– На всякий случай, – с нажимом повторяет он. – Может быть, в больнице надо будет.
– Хорошо, – сдаюсь я.
Мне кажется, что я должна чувствовать раздражение от того, что он так настойчиво заботится и пытается предупредить каждый мой шаг, но внутри наоборот растекается облегчение. Я не одна. Я важна. За меня переживают…
Как же сильно мне, оказывается, не хватало такой заботы.