"
"– Давай попробуем, – потирая подбородок, соглашается он и нажимает на кнопку вызова секретаря. – Лена, Рамиля ко мне позовите. Как освободится, пусть сразу идёт ко мне в кабинет.
– Разговор буду вести я, – предупреждаю я.
– Справишься?
Я оскаливаюсь и киваю. Внутри бурлит жажда крови, но внешне я спокоен.
Едва Рамиль заходит в кабинет после вежливого стука и короткого «Вызывали?», я резко встаю из-за стола. Нахожу его взгляд, слегка растерянный и напряженный, и четко, разделяя слова, выговариваю:
– Мы.
– Что – «все»? – дрожащим голосом уточняет он. – Дамир, я не понимаю…
Рамиль был образцовым сотрудником, мог задержаться в выходные, часто работал внеурочно и болел за нашу компанию так, будто это было его детище. Но почему тогда у него в лице сейчас страх?
– Мы знаем, что это ты смонтировал видео про Леру, – отчаянно блефую я. – И сам же мне его и принес, так? И файлы в «Вестгрупп» отправил тоже ты. Да, сука?
– Дамир… – У него трясутся руки, дрожат губы, кажется, что он сейчас расплачется.
– Кто? – рявкаю я. – Кто тебя нанял?
– Никто не нанимал! Правда! Я не за деньги, я… честное слово! Я люблю свою работу! Это было нужно!
– Кто сказал тебе это сделать, мразь? – рычит дядя, до этого молчавший, и я первый раз вижу, чтобы он настолько терял над собой контроль.
– Так ваша жена ведь и сказала, – растерянно бормочет Рамиль, глядя на дядю. – Вы разве не знали?
Глава 23.
Я говорила Дамиру, что не буду его ждать, что у меня есть куча дел…
Хотелось бы, чтобы это хотя бы наполовину было правдой.
Какие-то дела у меня, конечно, есть: я списываюсь с директором фонда, где официально работаю, отчитываюсь по оказанной помощи для Лёши и пишу текст о нем для нашего сайта. Истории выздоровления пациентов – это важно. Люди хотят видеть счастливые финалы, даже если в жизни часто бывает иначе.
А какой финал у моей истории? Вернее, у нашей с Дамиром?
Мне тяжело про это думать.
Я понимаю, что гораздо правильнее было бы собрать вещи и уехать, ведь нас теперь ничего не связывает: Дамир освободил меня от всех обязательств.
Но я как будто не хочу его оставлять.
Я жду его. Жду, когда он вернётся.
Даже несмотря на то, что на часах уже десять вечера, а я устала и хочу спать.
Я не звоню ему, не пишу «где ты», но я жду.
Ключ в замке проворачивается в половину одиннадцатого, и я, почти задремавшая в кресле с книгой, подскакиваю.